Остров
Шрифт:
– Гляди за ней в оба, Руп, – обратилась она ко мне.
– Обещаю.
Рука Билли все еще лежала на ее плече.
Они так и повернулись вместе и направились к воде. Возобновили рыбалку. Конни к этому времени уже Давно вернулась под свой навес и лежала. Я пошел к своему, достал дневник и занялся делом.
Начал описывать появление Тельмы из джунглей.
Но я сидел лицом к бухте, а Тельма, таким образом, оказалась у меня за спиной. Так что мне пришлось сменить положение и повернуться боком. Теперь Тельма была слева,
Конни лежит на боку, как прежде.
Лицом ко мне.
Вероятно, подумала, у меня на уме что-то плохое, раз я повернулся в ее направлении. Ей и в голову не могло прийти, что я сделал это лишь для того, чтобы не терять Тельму из виду. Наверняка считает, что я пожираю ее влюбленными глазами.
Время от времени Конни открывает глаза и бросает на меня томный взгляд.
Но без звукового сопровождения.
Никаких “чего пялишься!” или “пошел ты!”
Камень Тельмы определенно охладил ее пыл.
Надо поблагодарить Тельму за это.
Как бы там ни было, но я теперь наверстал некоторое отставание в дневнике.
День седьмой
Собеседница
Поскольку Конни еще не вполне здорова, а Тельма – наша пленница, дежурство прошлой ночью было разделено между мной, Билли и Кимберли. На этот раз мне выпала первая вахта.
Я остался у костра. После того как все остальные отправились спать, мне не оставалось ничего другого, как просто сидеть, время от времени подбрасывая в костер плавник, и смотреть по сторонам.
Сидел я спиной к бухте. Таким образом, никто не смог бы незаметно выйти из джунглей и подкрасться к нашим девчонкам.
Я все ломал себе голову, действительно ли Уэзли мертв?
Одно было несомненно – Тельму он здорово отделал. Довольно уважительная причина, чтобы убить парня, даже если тебя не очень волнует тот факт, что он зверски расправился с твоим отцом.
Очень хотелось надеяться, что она это сделала. Если Уэзли мертв, можно не высматривать его и не опасаться, что он подкрадется в темноте к спящим женщинам. И можно прекратить оглядываться через плечо каждые две минуты, чтобы убедиться, что он не набросится на меня сзади.
Мне стало досадно, что мы не отважились пойти и посмотреть на его тело сразу же после того, как Тельма поведала нам свою историю.
Мы бы знали теперь наверняка, к лучшему или к худшему все повернулось.
С другой стороны, кого-нибудь из нас теперь, возможно, уже не было бы в живых.
Скорее всего – меня.
Я всегда считал, что я – следующий на очереди. И это было вполне логично, принимая во внимание то, что Уэзли убрал с дороги двух других мужчин и сделал это сразу же, едва мы успели высадиться на остров. Теперь и Тельма это подтвердила. Там, у водопада, Уэзли приказал ей прибить именно меня.
Но здесь, у костра, я почему-то не особенно беспокоился за свою шкуру. Личная
Пока они спали, а я стоял на посту, они были моей паствой.
Временами мое воображение рисовало мне самые глупые сцены моего героизма при их спасении. Возникали и другие фантазии, но о них я лучше промолчу.
Так прошел первый час моего дежурства. До того, как ко мне подошла Тельма.
Когда я заметил, что она встает, то первое, что я подумал – это попытка к бегству. Но вместо того чтобы побежать в джунгли, Тельма осторожно вышла из-под своего навеса и направилась ко мне. Свободный конец веревки висел у нее между ног и волочился по песку за спиной.
Никто из женщин не шелохнулся. Это лишний раз убедило меня в том, что они спят. Кимберли подняла бы бучу, если бы увидела, что Тельма встала и бродит по лагерю. То же самое касалось и Билли с Конни.
Теперь-то я понимаю, что именно так и надо было поступить – бить тревогу.
И я чуть было так не сделал.
Стоило мне осознать, что никто другой не собирается искать быстрое решение возникшей проблемы, первое желание, которое я испытал, было окликнуть Тельму и заставить ее остановиться.
Крик поднял бы всех на ноги. (За исключением разве что Конни.)
Но я промолчал.
Зачем всех будить? Я могу справиться с этим самостоятельно.
Так я сказал себе.
Но это была далеко не единственная причина моего молчания. Дело в том, что меня распирало любопытство. Что Тельма задумала? Почему шла ко мне? И мне захотелось узнать это.
Пока она приближалась, я взял в руки топор, встал и обошел вокруг костра, чтобы он не помешал мне, если понадобится предпринять какие-либо решительные действия. Топор я держал обеими руками на уровне пояса, чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений, но в то же время и показать ей, что я не собираюсь тут же изрубить ее на кусочки.
Никто из нас не проронил ни звука. До того момента, когда она остановилась в нескольких шагах от меня и сказала:
– Не могу уснуть. То есть, я спала, но потом вдруг проснулась и теперь... Не могу удобно устроиться. – Она подняла связанные руки. – Думаю, ты меня не развяжешь.
– Нет, я не могу.
Она пожала плечами и слегка поморщилась.
– Я так и предполагала. Но спрос не бьет в нос. Попробовал бы ты уснуть с завязанными так туго руками.
– А ты не пробовала на спине?
– На моей спине? А ты ее видел? Думаю, что нет. Я не стал ее переубеждать.
– Уэзли изуродовал меня. Моя спина теперь – сплошная болячка... как, впрочем, и все остальное. Как он избил меня, Руперт. Живого места не осталось. Нет такого положения, в котором я могла бы спокойно уснуть. Просто чудо, что мне вообще удалось сомкнуть глаза.