Остров
Шрифт:
Но чем черт не шутит.
Вряд ли, конечно, Мат превратится в Матильду, но мне стало любопытно.
Узнаю ли я его – или ее?
Но это можно было выяснить лишь единственным путем.
А двигаться мне было в ломоту.
При этом были еще и другие причины, по которым мне не хотелось приглядываться к этому жмурику.
а) От него воняло.
б) Его или ее лицо наверняка было изувечено до неузнаваемости.
в) Он или она притянул или притянула к себе всю крылатую и ползучую мерзость
г) Если попытаюсь приблизиться, могу описаться от страха.
д) Или снова вырвет.
е) Все перечисленное выше.
Так что я не двигался с места.
Затем прищурился и посмотрел вверх, размышляя о том, что же все-таки случилось.
Очевидно, меня оглушили и сбросили в пропасть. Но что произошло с женщинами?
То, что битву они не выиграли, не вызывало никаких сомнений.
В противном случае я вряд ли проснулся бы на дне пропасти спустя несколько дней и в обществе покойника.
Они бы позаботились обо мне.
“Совсем не обязательно, – возразил я сам себе. – Допустим, они победили, но только после того, как я уже валялся на дне пропасти? Кто-то из них спускается вниз, чтобы осмотреть меня. Например, Кимберли. И она по ошибке принимает меня за мертвого. После чего они уходят и оставляют меня здесь...” Маловероятно.
Кимберли совсем не дура и заметила бы, что я жив. Думая о Кимберли, я вспомнил последний раз, когда видел ее. Тогда она спускалась на веревке в пропасть. Как раз за несколько секунд до нападения Уэзли она исчезла за краем обрыва.
Сейчас ее здесь не было. Я уже проверял. Кроме меня и трупа, на дне не было никого. И все же я вновь обвел взглядом расселину. Никаких следов. Ни Кимберли, ни кого-либо еще.
Кимберли наверняка быстренько взобралась назад по веревке, чтобы принять участие в поединке.
Заранее обреченном на провал.
Как я успел увидеть, Уэзли уже подскакивал к Конни. Вероятно, он снес ей голову одним из своих мачете еще до того, как я долетел до дна. Затем он и Тельма быстро разделались с Билли.
Так что Кимберли, включившейся в схватку с некоторым опозданием, наверняка пришлось иметь дело одной с двумя врагами.
Она сильная и могла победить.
Но если она победила, тогда где она? Почему бросила меня здесь?
“Они мертвы,– подумал я. – Все. Кимберли, Билли и Конни. Мертвы”.
И тогда я чуть не свихнулся. От помешательства меня удержала тонюсенькая ниточка надежды: мне очень хотелось верить, что они все же каким-то образом выиграли этот поединок. Просто решили, что я мертв, вот и оставили здесь. А сами вернулись в лагерь на берег. И, если мне удастся выбраться отсюда, то я наверняка найду их там в целости и невредимости.
Боже? Как все они обрадуются, когда увидят
Но моя радость при этом будет раза в два сильнее.
Мы устроим большой праздник.
Но я понимал, что они мертвы.
Иногда самообман бывает очень полезен. Вот и тогда. Именно он помог мне выбраться из пропасти. Иначе я бы просто умер.
Так вот. Вначале я собрался с силами и встал на ноги. Затем прошелся вокруг, заглядывая в щели и кусты, чтобы окончательно убедиться в том, что Кимберли здесь не было.
Никого не нашел.
Не нашел ни голов, ни других частей тела.
Вообще не нашел ничего, заслуживающего упоминания.
Даже веревки тут не было. После конца битвы кто-то, видимо, вытащил ее наверх. (Зачем оставлять отличную веревку?)
Да и вряд ли бы она мне сильно пригодилась. Я едва стоял на ногах, так что о том, чтобы выкарабкаться из пропасти по веревке, не могло быть и речи.
Но я все же попробовал взобраться по стене без веревки.
К счастью, забраться очень высоко не получилось, потому что я все время падал.
Кажется, раза три.
Затем я решил попытать счастья в открытом конце пропасти.
Там был крутой обрыв.
Пару минут я посвятил изучению обстановки, хотя темнота скрывала почти все, что хотелось бы увидеть. Но я заметил, что верхушки деревьев там, за обрывом, были надо мной. Это очень обнадеживало: я находился где-то ниже этих верхушек.
Возможно, я и не разобьюсь.
Это было единственное, о чем я тогда думал.
И я начал опускаться.
Задержавшись на прямых дрожащих руках, я вспомнил Кимберли, которая останавливалась почти в таком же положении, когда просила меня спасти ее нож.
А что случилось с этим ножом?
Как раз перед тем, как сойти со сцены, я видел его в своей руке.
Не мог я каким-то образом сунуть его в карман шорт?
Только не в задний карман. В этом я был уверен.
На спине мне довелось пролежать достаточно долго, так что я наверняка почувствовал бы его ягодицами. Но, похоже, и в передних карманах его не было. Опасная бритва, зажигалка Эндрю, пластиковый пузырек лосьона Билли и сверток копченой рыбы – все это я чувствовал бедрами, поскольку практически лежал на скале.
Складного армейского ножа там не было. И ничего удивительного.
Но, быть может, нож где-то там, на дне пропасти. Если он оставался у меня в руках, когда я падал вниз...
И я выкарабкался назад, поднялся на ноги и поковылял к месту своего падения.
Где лежал Мат. Или Матильда.
Это показывает, как сильно мне хотелось вернуть себе нож.
Такой хороший нож может стать решающим аргументом.
К тому же с ним были связаны воспоминания.
В общем, нужен он мне был позарез.