Остров
Шрифт:
– Полегче, вождь. Не лезь в бутылку, я просто высказываю предположения.
– Тогда оставьте меня в покое. Почем я знаю, может, это вы его прикончили? Уверен, вам даже не понадобился бы блок, чтобы втащить его туда.
– А каковы мотивы, Шерлок?
– Это вы мне расскажите.
– Дерьмо собачье! Какой на редкость замечательный был парень. Блин! – Эндрю неожиданно ткнул пальцем в сторону тела. – Влезь и обрежь веревку. Когда Кимберли заметит наше отсутствие, она может заподозрить неладное и прибежать сюда.
– Вы
– Какой ты догадливый, вождь. Ведь мне уже на минуточку шестьдесят лет.
– Шестьдесят?
– А то.
– Во всяком случае, вы в лучшей форме, чем я.
– Знаю, а тебе должно быть стыдно сознаваться в этом. – Выудив из переднего кармана шорт армейский ножик, он бросил его мне.
Я не поймал, пришлось наклониться и подобрать ножик с земли.
– Влезай на дерево и поживее. Если сейчас появится Кимберли и увидит, как он там раскачивается на ветру с болтающимся членом, ее до конца жизни будут преследовать кошмары.
В этом Эндрю был, вероятно, прав.
Плавки у меня без карманов, а рубашки и вовсе не было, так что нож я открывать не стал, а сунул в правый носок. Затем начал взбираться на дерево.
Это совершенно не совпадало с моими представлениями о приятном времяпрепровождении.
С одной стороны, я боялся упасть. С другой, я приближался к покойнику. А опыта в обращении с трупами у меня было ровно столько, сколько и с девчонками. То есть, практически никакого. И меня это вполне устраивало. (Я говорю не о девчонках, а о мертвецах.)
А тут мало того, что мертвый, так еще и почти голый. Меньше всего мне хотелось сейчас увидеть мужика без штанов. Особенно спереди, а именно этой частью он был повернут к стволу дерева – и ко мне.
Взбираясь, я старался не глядеть в его сторону. Но очень скоро в поле периферийного зрения попали его босые ноги.
Повернув голову, я увидел, где была привязана веревка, но не поддался соблазну взглянуть вверх и посмотреть, откуда она спускалась. Впрочем, у меня не было никаких сомнений, что она поднималась вверх от его шеи и была перекинута через какую-нибудь ветку и затем опускалась вниз – где-то за его спиной. Несколько раз обмотанная вокруг ветки на небольшом расстоянии от его ног, она была завязана узлом.
Это означало, что, доберись я до той ветки, веревку можно было обрезать, не взбираясь выше. Мысль эта, однако, не показалась мне привлекательной. Ведь для того, чтобы дотянуться до веревки, нужно было пролезть под Китом – а для этого отодвинуть с пути его ноги. Но и это еще не самое худшее. Что произойдет, когда я обрежу веревку? А то, что он свалится прямо на меня, вот что.
Я хотел находиться в безопасности, когда труп начнет падать. Поэтому вновь повернул лицо к дереву и полез выше.
Несмотря на все мои старания, мне было видно больше, чем хотелось. Просто невозможно не взглянуть хотя бы пару раз, когда что-то
Например, чтобы предотвратить столкновение с ним.
И, разумеется, хотелось бы знать, нет ли на нем чего-нибудь, что может, скажем, прыгнуть на тебя. Я имею в виду что-то вроде змеи или иной твари.
Как бы там ни было, но от одного его вида меня мутило. Как все это мерзко, особенно то, что он без штанов. Но, когда я поднялся повыше и увидел его лицо, мне стало в сотню раз хуже.
Невозможно даже описать, как он выглядел.
– Это точно он? – крикнул снизу Эндрю.
– Думаю, да.
– Думаешь или уверен?
– Он так изуродован. То есть его лицо. Нет, сомнений быть не может.
– Подвешен?
Он хотел сказать “повешен”. “Подвешен” подразумевает нечто совсем другое, и это слово скорее относится к общей ситуации. Впрочем, сейчас не до каламбуров.
– Да, – ответил я. – Но у него все волосы и лицо в крови. Похоже, ему сначала раскроили череп, а уж потом вздернули.
– Ладно, обрезай скорее.
– Секундочку.
Я посмотрел на веревку. На вид она была не очень новой и чуть толще обычной бельевой. Удавка была затянута профессионально – я насчитал тринадцать завитков в узле. Они плотно прижимались к правой щеке Кита, и от толстого узла голова его склонилась набок. От верхней части узла веревка поднималась вертикально вверх к ветке, расположенной в нескольких футах над головой. Обогнув ветку, она струной вытягивалась вниз за спиной к той ветке под ногами, к которой она была привязана.
Вероятно, его подтягивали, стоя на этой нижней ветке.
– Чем ты там занимаешься? – нетерпеливо выкрикнул Эндрю. – Обрезай наконец!
Интересно, а нельзя ли его как-нибудь спустить?
Если можно было поднять, почему нельзя опустить?
Потому что, взглянув вниз, я увидел, что свободного конца у веревки не было. Видимо, убийца обрезал лишнее.
Просто обрезать веревку, чтобы он рухнул на землю? Не хотелось бы.
– Руперт, черт побери!
– Он упадет, – крикнул я в ответ.
– Ну и что? Он мертвый и ничего не почувствует.
– Ладно, ладно.
Взобравшись выше, я обхватил ствол левой рукой, приподнял правую ногу и вынул из носка нож. Лезвие открыл зубами. Затем вытянул руку с ножом над макушкой Кита и надавил лезвием на веревку.
Должно быть, нож у Эндрю чертовски острый.
Одно движение – и веревка лопнула.
Кит рухнул вниз.
Получилось хуже, чем я предполагал.
Кит все-таки наткнулся на нижнюю ветку, но она попала ему между ног, и он напоролся на нее промежностью. Да так, что ветка всколыхнулась. На несколько секунд Кит застыл на ней с поникшей головой. В своей пестрой рубахе он напоминал ковбоя, задремавшего в седле. Затем накренился набок и оставшуюся часть пути пролетел вниз головой.