Остров
Шрифт:
Мисс Бентлей с улыбкой пошла за ней, по радио передавали танго тридцатых годов. Долорес забыла усталость. Ее лоб пересекла прядь серебристых волос, и, движением головы откинув ее, она обхватила мисс Бентлей за талию, и некоторое время обе кружили, тесно прижавшись друг к другу. Потом, как в танце апашей, Долорес резко оттолкнула девушку. Мисс Бентлей все еще смеялась, и выражение ее лица вывело из себя Долорес. Одним движением она распустила длинные волосы партнерши, гребень полетел на пол, и как бы невзначай Долорес раздавила его. Теперь волосы мисс Бентлей каскадом
Когда музыка смолкла, – секунды казались вечностью, – Долорес привлекла мисс Бентлей к себе и поцеловала.
– Ты не умеешь танцевать, детка… Ты бы научил ее, Грегорио.
Беседа постепенно возобновилась. Мисс Бентлей пыталась изобразить улыбку. Долорес залпом опрокинула свой стакан. Казалось, ее охватило нервное возбуждение, и, когда диктор объявил название следующей пластинки, она скинула мокасины и пошла танцевать чарльстон.
Этого я никогда не забуду. Движения Долорес были так точны, словно с детства она ничем другим не занималась и, когда, улыбаясь, она раскинула руки, ее взволнованное патетическое лицо потрясло меня. Я никогда не встречала подобной женщины. Какую-то минуту мне казалось, что я ощущаю усталость и томление каждого ее члена. Щеки Долорес побледнели, и, когда кончилась пластинка и раздались хлопки, я бросилась за ней в туалет.
– Я стара, стара… – танец обессилил Долорес, и я поддерживала ее, пока длился приступ рвоты. – Роману нужна такая девушка, как она. Я уже не гожусь…
Я попросила бармена приготовить настой липового цвета и вывела ее в сад на свежий воздух. Вскоре подошла Эллен с остальными. Неожиданность развязки обескуражила их, и я жестом попросила не мешать нам. Давно я не чувствовала, чтобы кто-нибудь был мне так близок, как была близка в те минуты Долорес. Я заставила ее выпить несколько глотков настоя и уложила на сиденье машины.
Фары автомобилей прочесывали просеку на холме. Ночь была темной и теплой. Долорес спала в полном изнеможении, и я нашла ключи в ее сумке рядом с фотографией Романа. Я думала о том, что через несколько лет сама кончу так же, – ведь жить это значит тратить себя до конца, – и не была уверена, что найдется кто-то, очень юный или неисправимый романтик, кто позаботится обо мне и вот так доставит меня домой.
Когда я вернулась к себе, Эрминия встретила меня, перепуганная насмерть. Какой-то вор взобрался по садовой лестнице к окну моей комнаты, и, застав его на месте преступления, она окатила его водой: «Вот этакий мужчина, сеньора… Боже, какой ужас!»
Я, как могла, успокоила ее, объяснив, что это была шутка, и поздравила с удачной мыслью облить вора водой. По счастью, происшествие это не коснулось моих племянников. Рафаэль, видимо, не ночевал дома,
Через несколько часов чьи-то голоса в коридоре вывели меня из летаргии. Эрминия еще пыталась протестовать на своем непонятном жаргоне, но дверь внезапно отворилась и вошла Долорес.
– Ты можешь подтвердить этой карлице, что я пришла с честными намерениями и не собираюсь ни убивать тебя, ни насиловать.
Она села на кровать, п я велела Эрминии оставить нас вдвоем. Долорес причесалась и привела себя в порядок весьма тщательно, спрятав запавшие глаза за цветными стеклами очков.
– Что произошло вчера вечером? Я была пьяна? Утром проснулась с ужасной головной болью, и горничная сказала, что ты меня привезла… Я ничего не помню.
Я рассказала о вечере и о мисс Бентлей, опустив сказанное Долорес в туалете. Она дрожащими руками зажгла сигарету.
– Значит, я ее отхлестала? Очень хорошо. Грегорио и она выводят меня из себя… Их глупое, дурацкое счастье.
Вспомнив случившееся, я рассмеялась и спросила, не хочет ли она содовых таблеток.
– Благодарю тебя, я уже приняла… Я пришла за тобой потому, что по телефону не могу понять твою карлицу… Эллен с мужем ждут нас в машине. Мы поедем собирать морских ежей.
– Сейчас?
– Да, сейчас. Взгляни, какая погода… Нам не вредно провести целый день на море. Давай-ка, одевайся.
Пока я принимала душ, она стояла, облокотившись на подоконник. Солнце сияло, как золотой бубен. Мимозы в саду уже начали распускаться, краснобокий дрозд уселся на макушку ивы.
– Вчера я сцепилась с Романом, – объявила Долорес – Я сказала ему, что он по-дурацки вел себя у Магды, и он рассвирепел.
С каждым днем все меньше понимаю, как я могла влюбиться в него. Бедняга воображает, что я умираю от ревности, а добивается только того, что попадает из одного переплета в другой. Сегодня утром он рассмешил меня: пошел на мировую. Чтобы отделаться от него, я разрешила ему идти с нами. Напрасно?
– Нет.
– В компании он не так несносен, ты не находишь? Кроме того, он умеет ловить ежей. Все вместе мы сможем его нейтрализовать.
Эрминия принесла нам две чашки кофе. Я тоже была бледна, глаза запали, поэтому постаралась как можно тщательнее привести себя в порядок.
В саду Эллен беседовала с моим племянником.
– Роман поехал за Мигелем и Магдой. Условились встретиться на перекрестке. А что Рафаэль?
– Его нет. Не ночевал дома.
– Тетя Клаудия, правда, что к нам вчера вор залез?
– Нет.
– А Эрминия говорила, что какой-то мужчина лез в твое окно.
– Глупости!
Я закрыла калитку, и Долорес взяла меня под руку. Джеральд дремал в машине.
– Смотри-ка, – сказала Эллен, – они уже здесь.
Роман сидел за рулем старого длинноносого «фиата» и знаком показал, чтобы мы следовали за ним. Долорес с места включила третью скорость. Сильный рывок вывел Джеральда из сонливости, и он открыл глаза. Увидев меня, он поклонился.