Остров
Шрифт:
Фреду Фридману придали трех специальных агентов из «отдела грязных дел». Неделю двое из них вели скрытое наблюдение за вьетнамцем, изучали его привычки, распорядок дня, маршруты, по которым перемещался Май Хыонг. Особый интерес вызывали напитки, которые преподаватель приобретал в ближайшем магазине. После того как была собрана необходимая информация, агенты осуществили тайное проникновение в коттедж, в котором проживал вьетнамец. Один заменил упаковки с соком, который пил преподаватель. Второй установил в квартире миниатюрную веб-камеру. Она давала возможность наблюдать за объектом, когда
В первый же вечер Май выпил два полулитровых пакета сока, и этот факт с удовлетворением зафиксировали наблюдатели. Во второй вечер, сидя за компьютером, Май выпил пакет сока и уже открыл второй, как вдруг… на мониторе перед ним возникло лицо его кумира – корейского студента Чо Сон Хи. Лицо корейца выглядело не совсем реально – казалось слегка размытым и как будто дрожало. Чо улыбнулся и негромко произнес: «Здравствуй, брат мой. Узнал меня?»
Май замер с открытым ртом. А лицо корейца медленно растворилось. Как будто и не было его.
Май Тхи Тху Хыонг был ошеломлен.
Май был напуган.
Он задал себе вопрос: не сошел ли я с ума?
Он не был сумасшедшим. Лицо корейца появилось на мониторе Мая волею специалистов ФБР. А сок, который пил Май, был «заряжен» специальным психотропным препаратом.
Каждый вечер Май Тхи Тху Хыонг выпивал две полулитровые упаковки сока. И получал очередную порцию препарата. Небольшую. Внешне его поведение не изменилось. По крайней мере ни коллеги, ни студенты ничего необычного не замечали. Впрочем, на нелюдимого вьетнамца никто особого внимания и не обращал. Хотя потом многие будут говорить, что да – последние дни он был какой-то возбужденный… Доза препарата, которую ежедневно получал вместе с соком Май, была действительно невелика и на здорового человека могла бы и не оказать воздействия. Но Май Тхи Тху Хыонг не был здоровым человеком. А сотрудники «отдела грязных дел» стимулировали его болезнь. В результате каждый вечер Май общался с виртуальным корейцем Чо Сон Хи.
По дороге из Котласа в Кизему ехали полицейские машины – личный «Ховер» начальника горотдела, старые «Жигули» с операми УР и две «буханки». В них находился практически весь личной состав котлаской полиции. То, что от него осталось. В головном «Ховере» ехал начальник полиции с двумя замами.
С багровым от злости и хронического пьянства лицом начальник орал на замов:
– Как? Как, бляха-муха, это могло получиться? Замы отмалчивались. А что тут ответишь, когда погибли восемь сотрудников?
– Скоро вообще народу не останется, – орал Суслов. Последнее время полиция Котласа постоянно несла потери: неделю назад одного прапорщика зарезали практически на пороге собственного дома. А чуть раньше еще трое утонули по пьянке в Двине. Но это все были объяснимые потери, а тут – восемь трупов разом! Это вам не кот чихнул.
Майор Суслов поорал, выпустил пар и немного утих. Один из замов – капитан Никифоров – сказал:
– Полагаю, они напоролись на группу террористов. Хорошо подготовленных, хорошо вооруженных.
– Террористов, говоришь? – раздраженно произнес начальник.
– А чего? На раз террористы. Потому и погибли все.
– Полбеды
«Газель» катила по лесной дороге. Вокруг стоял лес. Кое-где он расступался, но по большей части стоял стеной вдоль дороги. Изношенный движок дышал астматично, из выхлопной трубы вился сизый дымок. Дорога изобиловала спусками и подъемами, крутила. Ехали медленно. Томилин предложил водителю сигарету. Тот сигарету взял, сказал: «Спасибочки», – заложил за ухо. Томилин заметил на руке водителя наколку – «Миша». Томилин закурил, спросил:
– Как звать-величать?
– Зовут меня зовуткую, величают уткою, – ответил водитель. Нервно хохотнул, обнажив плохие зубы: – Ха-ха, шутка юмора… Вам зачем?
– Элементарная вежливость, друг мой. В конце-то концов, вы нас выручаете.
Водитель покосился на Томилина и произнес:
– Мишаня.
– Весьма приятно. Меня – Трофимыч… Вы, Михаил, не бойтесь – мы люди мирные.
– А чего мне бояться? – отозвался Мишаня, лихорадочно соображая, на кого же это он налетел. На блатных не похожи – блатных Мишаня насмотрелся. В этих местах каждый пятый мужик с судимостью. Да и сам Михаил Быков по молодости да по дурости отсидел треху… Нет, не похожи на блатных. А если не блатные, то кто?
– Вы, Михаил, далеко едете?
– Не, тут километрах в тридцати поселок. Баба у меня там.
Томилин – спец, опытный агентурист – начал работать. Несколько минут он беседовал с Мишаней за жизнь. И вскоре все про этого Мишаню просек: хитер. Скрытен. Жаден. Считает себя очень умным, что, впрочем, характерно для подавляющего большинства мужчин. Продаст за три рубля… Томилин докурил сигарету, выщелкнул окурок в окно, спросил:
– А «Газель» свою продашь нам? Мы хорошо заплатим.
– Так ведь не в деньгах щастье.
– Это верно, – сказал Томилин и вытащил из кармана толстый лопатник. Раскрыл, продемонстрировал пачку денег – это были деньги, изъятые у полицаев. У Мишани загорелись глаза.
– А что – прижало? – спросил Мишаня. За три минуты беседы Томилин сумел расслабить его, снять первоначальное напряжение. К нему вернулась обычная наглость.
– А что – заметно?
– Ха! Я ж по жизни с понятием.
– Так чего – продашь, Мишаня?
Мишаня подумал, что везет каких-то мудачков. Лохов. Интилихентов. Потому что только лох голимый будет отстегивать бабло за то, что можно взять даром… Не понимал Мишаня, что продажей машины его вяжут по рукам и ногам.
– А сколько полагаете отмусолить?
– Сколько надо – столько и заплатим.
– Оно, конечно, можно уступить, – ответил Мишаня. – Да отдавать жалко. Она лошадка-то неказистая, но рабочая…
– Короче, – перебил Томилин. – Сколько?
Сам удивляясь своей борзоте, Мишаня назвал цену. Был уверен, что с ним будут торговаться. Но лох-интеллигент не стал. Он отсчитал бабки и положил их на торпеду. Сказал только:
– Зальешь нам бак доверху. Плюс канистру в энзэ. И проконсультируешь меня по местным дорогам.