Освободители
Шрифт:
Боливар стоял на пороге больших перемен, в то время ему не исполнилось еще и шестнадцати лет. 18 января 1799 года он поднялся на борт корабля «Сан-Ильдефонсо», отправлявшегося в Европу. Этот сирота был настоящим бедствием для своих опекунов. В детстве его избаловали няньки и сестра. Учитель маленького Боливара Симон Родригес обожал его. Как же он будет жить дальше? Какие перемены ждут его в Европе?..
На корабле Симон не был одинок. Капитан «Сан-Ильдефонсо» Хосе Борха, старый друг семьи Боливаров, приглашал юношу обедать, и они подолгу беседовали. У Хосе Борхи сложилось благоприятное впечатление о Симоне, он с удовлетворением отметил его ум и манеры. Борха предположил, что Симона ждет большое будущее. Сам же Симон, впервые оказавшийся на корабле в открытом море, вел себя степенно.
Корабль
«Сан-Ильдефонсо» прибыл в испанский порт Сантонья 5 мая. Далее Симон отправился в фамильное поместье Боливаров, расположенное вблизи Бильбао. Именно оттуда двести лет назад предки Симона начали дальнее путешествие в Южную Америку. Симон надеялся увидеть величественные развалины семейного гнезда, но обнаружил полуразрушенную ферму, а вокруг нее — жалкую деревню из двадцати домов. Ветряная мельница безнадежно и жалобно скрипела. Вдобавок начался сильный ливень, и в эту минуту романтик в Симоне погиб навсегда. Он вернулся в дешевую гостиницу, чтобы переночевать, а затем отправился в Мадрид. В июне 1799 года Симон Боливар приехал в столицу Испании.
Новый опекун Симона Эстебан Паласьос занимал высокое положение при испанском дворе. Его близким другом и покровителем был Мануэль Мальо, главный советник и любовник королевы Марии Луизы де Парма, которой был всецело подчинен ее слабый и капризный муж король Карл IV.
Мальо родился в Америке. Он был очень привлекателен. Поэтому неудивительно, что, появившись в Мадриде, он сразу же завоевал сердце стареющей королевы. По словам русского посла в Мадриде, к тому времени Мария Луиза была «абсолютно измучена» недомоганиями, излишествами и наследственными болезнями. «Желтый оттенок волос и беззубый рот нанесли смертельный удар ее красоте», — писал русский посол. Королева неудержимо толстела. Чем менее привлекательной она становилась, тем более возрастали ее похотливые аппетиты. В число любовников Марии Луизы входил и ее советник Мальо, и молодой премьер-министр Мануэль Годой. Обаяние этой увядающей распутницы и заурядность ее мужа-подкаблучника увековечил кистью художника великий Гойя.
Годой занял столь высокий пост при дворе именно благодаря расположению королевы. Ее новое увлечение ничуть не расстроило Годоя, хотя он и не доверял Мальо. Со временем выяснится, что Годой совершил ошибку. Королева была без ума от Мальо. Она расточала ему милости, подарила ему большой дом недалеко от королевского дворца. Высокомерные испанские придворные ненавидели Мальо, поэтому он окружил себя соотечественниками-латиноамериканцами, приехавшими в Испанию делать карьеру. Среди них был Паласьос, которого Мальо поселил в своем недавно приобретенном особняке. Паласьос был назначен министром национального казначейства. Эта должность обеспечивала ему безбедное существование. В привилегированную семью Паласьос Боливар вошел, когда ему исполнилось 16 лет. Позднее он будет вспоминать, как, играя с наследником испанского трона принцем Фердинандом Астурийским, случайно сдернул с него шапку шпагой. Принц пришел в ярость, королева была удивлена. Даниэль О’Лири, верный друг Боливара, утверждал, что сам Боливар позже так говорил об этом эпизоде: «Разве мог тогда принц предвидеть, что пройдет время — и я своим оружием и впрямь лишу его короны…» Нам уже не узнать, действительно ли была шуточная дуэль между мальчиком, который станет самым деспотичным королем в истории Испании, и юношей, который разрушит
В доме Мальо часто происходили разгульные пирушки, которые можно было назвать и оргиями. Очень часто в этих оргиях принимала участие сама королева Испании. Мы не знаем, приглашали ли туда Симона, но, конечно же, ему было известно о них. Возможно, Мальо ввел его в круг приближенных к королевскому двору, но Симон был романтичным юношей и придерживался довольно строгих нравственных правил. Впрочем, в скором времени его взгляды на такие вещи изменятся…
Всегда ограниченный в средствах, Симон в тот момент совсем погряз в долгах. Вскоре из Каракаса в Мадрид приехал один из дядюшек Симона. Его ужаснули упаднические настроения племянника. Симона увезли из особняка Мальо и поселили в скромном доме в центре Мадрида. Так в семнадцать лет Симон начал самостоятельную жизнь, к тому же теперь его опекал другой человек, весьма уважаемый при дворе, — маркиз Устариц. Этот богатый дворянин из Каракаса был знатоком литературы и отличался либеральными политическими взглядами, что было редкостью в реакционной Испании.
Устариц стал вроде наставника Симона. Он определил его к блестящим преподавателям — обучаться философии, истории, литературе и математике. Симон пользовался огромной библиотекой Устарица. Однако молодой Боливар вовсе не был заядлым книжником. Он с большим удовольствием осматривал достопримечательности Мадрида и ходил в гости к своим друзьям и родственникам. Посещал и семинары маркиза, который открыто защищал Французскую революцию и высказывал много других революционных идей. Так начали формироваться политические взгляды Симона Боливара.
Однажды Симона представили высокой изящной девушке с грустными темными глазами. Ее бледное лицо напоминало лик непорочной девы. Она была застенчива и замкнута, по-детски восторженна и ранима. Боливару, который был на два года моложе ее, она показалась удивительно прекрасной. Ее звали Мария Тереса Родригес-и-Алайса. Она лишилась матери еще в младенческом возрасте. Марию Тересу воспитывал стареющий отец дон Бернардо. Большую часть времени они проводили в своем загородном имении, где вели почти монастырский образ жизни.
Симон влюбился в нее с первого взгляда. Всего через несколько дней после их первого знакомства он пришел к дону Бернардо — просить руки Марии Тересы. Однако отец счел, что Боливар был слишком молод. К тому же скоропалительность, с какой было сделано предложение, выглядела оскорбительной. Якобы убегая от мадридской жары, дон Бернардо вместе с дочерью немедленно уехали в прохладный Бильбао.
В смятении Боливар покинул свое холостяцкое жилище и вернулся в дом Мальо. Но за время его отсутствия там произошли перемены. В доме царила паника. Королева устала от своего южноамериканского любовника, и его влияние стремительно падало. Мальо попытался удержать свои позиции при дворе, пригрозив королеве, что опубликует их любовную переписку. Мария Луиза пожаловалась Годою. Тот приказал немедленно арестовать Мальо и его друзей. Бывший фаворит пустился в бега, но Эстебана Паласьоса и еще несколько человек успели схватить.
Однажды утром, когда Боливар совершал верховую прогулку по Мадриду, на площади Толедо его остановила группа королевских гвардейцев. Лошадь Симона встала на дыбы.
Он обнажил свою шпагу и закричал, что простые солдаты не имеют права задерживать его. Офицер гвардейцев сообщил ему, что он арестован за нарушение предписания, запрещающего носить драгоценные украшения в общественных местах, — на руках Боливара были кольца с бриллиантами.
На самом деле причина была в другом — имелись подозрения, что Симону поручено вывезти любовные письма Мальо и королевы за границу. Боливар вновь поднял лошадь на дыбы, и гвардейцы расступились. Симон сразу направился к Устарицу. Тот посоветовал ему без промедления покинуть Мадрид и не возвращаться до тех пор, пока шумиха вокруг Мальо и его друзей не утихнет. Устариц подсказал Боливару, что лучше всего поехать в Бильбао — к Марии Тересе и ее отцу. Этот совет настолько понравился Симону, что на следующий же день он отправился на север. Судя по всему, дон Бернардо не обрадовался появлению Симона, потому что тут же снялся с места и вернулся в столицу.