Освободители
Шрифт:
Боливар был очень встревожен этим обстоятельством.
Являясь всего лишь рядовым членом правительства, он решил выступить от «Патриотического общества…», которое активно добивалось принятия закона о полной независимости страны. Новая хунта Каракаса обвинила Боливара в том, что он пытается создать альтернативный орган власти. Воспользовавшись представившейся возможностью, Боливар произнес страстную речь:
«Двух правительств быть не должно. Хунте следует прийти к единому решению, иначе мы не сможем оказать сопротивление внешней тирании. Мы не можем допустить, чтобы Испания продала нас Бонапарту как своих рабов или оставила себе в этом же качестве. Мы должны
Под одобрительные возгласы Боливар продолжал:
«Патриотическое общество… уважает национальное правительство, как это надлежит всем гражданам. Но правительство должно прислушаться к нам. Мы выражаем самые прогрессивные настроения наших граждан. Давайте заложим фундамент свободного общества в Южной Америке. Промедление равносильно смерти!»
5 июля 1811 года под давлением молодых радикалов, возглавляемых Боливаром, национальное правительство Венесуэлы объявило о независимости страны.
Вновь образованное государство тотчас охватили хаос и конфронтация. Горячие споры разразились по поводу государственного устройства независимой Венесуэлы: каким оно должно быть — федеральным или централизованным? Федеральное устройство предполагало автономию множества разбросанных по стране городов и сельских общин. Централизованное — единое государство с центром в Каракасе.
Миранда, выступая в правительстве, поддерживал идею централизованного государства. Боливар защищал ее в своем «Патриотическом обществе…». Оба они подверглись серьезным нападкам многих противников. Миранду обвиняли в служении интересам Британии (ведь должен же он был чем-то отплатить англичанам за то, что они поддерживали его в ссылке). Боливара же называли столичным централистом. В декабре новая конституция Венесуэлы утвердила право каждого города на самоуправление. Идеи Миранды и Боливара потерпели поражение.
Но значительно более серьезная угроза для нового правительства исходила от восставших в Валенсии — втором по значению городе Венесуэлы — местных испанцев. Они сумели привлечь на свою сторону «чернокожих последователей» и объявили себя подданными испанского короля Фердинанда VII. Контрреволюция набирала силу. Для подавления восстания в Валенсии из Каракаса были посланы войска. Валенсийская армия разбила их. Весть о поражении правительственных войск посеяла панику среди членов хунты. Миранда оказался единственным знающим и опытным генералом среди сторонников независимости. Его назначили генералиссимусом и послали на усмирение восставшей Валенсии, которая находилась в восьмидесяти милях от Каракаса.
Испытывая противоречивые чувства — от пессимизма до тщеславной уверенности, Миранда собрал армию из четырех тысяч крестьян. Они были плохо обучены, плохо вооружены и маршировали не в ногу. Увидев это, Миранда презрительно спросил одного из своих помощников: где же армия, достойная его генеральского звания, «которую можно повести в бой, не боясь скомпрометировать свое доброе имя»?
А вскоре произошло и вовсе неожиданное — Миранда резко изменил свое отношение к Боливару. Именно Боливар хотел служить Миранде, именно он заставил его вернуться на родину, где тот стал ведущей революционной фигурой. И вдруг Миранда называет Боливара «опасным, неконтролируемым юнцом». Тот, узнав об этом, пришел в бешенство и, в свою очередь, обозвал бывшего кумира «истаскавшимся старым воякой, не знающим ни венесуэльского народа, ни венесуэльского общества, претенциозным человеком с гипертрофированным тщеславием». «Ох уж эти юнцы! Он называет меня так, потому что
Внезапная перемена в отношении Миранды к Боливару могла быть результатом влияния консерваторов — цена, которую он заплатил за свое назначение командующим армией. Боливар продолжал занимать пост в охране заместителя командующего армией, старого приверженца аристократии маркиза дель Торо.
Армия Миранды направилась в Валенсию. Недалеко от города, у холмов Эль-Морро, она наткнулась на засаду. Королевские войска открыли огонь сразу с двух сторон: из-за прибрежных скал и с озера Валенсия, где в зарослях тростника были спрятаны лодки с солдатами. Передовые отряды правительственных войск в смятении отступили. Боливар, яростно крича, размахивая шпагой в одной руке и пистолетом в другой, заставил их идти вперед. В этом первом своем бою он проявил мужество и решительность.
После ожесточенного боя роялисты отступили к городу. Миранда приказал своему войску преследовать их. Но его солдаты опять попали в засаду. Миранда и Боливар вынуждены были отступать, оставляя по пути множество трупов. В этом бою погибло восемьсот солдат правительственных войск, полторы тысячи было ранено. Друг Боливара Фернандо дель Торо, сын маркиза дель Торо, потерял в этом бою ногу.
Валенсия была взята в кольцо осады. Город окружили артиллерийскими орудиями. Правительственные войска превосходили роялистов в численности и в вооружении. Кроме того, в Валенсии кончались продовольственные запасы. В августе роялистский гарнизон сдался на милость победителя. Первая крупная битва в латиноамериканской войне за независимость была выиграна патриотами благодаря численному превосходству и артиллерии. Эта победа вдохновляла на дальнейшую борьбу.
После боя произошла курьезная сцена. На параде Миранда публично отчитал Боливара за недисциплинированность. Возможно, Миранда опять хотел угодить своим союзникам в правительстве, а может быть, это была ревность старого человека к молодому сопернику, хотя цель у них была одна. Боливар переживал это унижение в одиночестве и по-прежнему верил в миф о Миранде. Миранда же, не доведя до конца боевые действия, вернулся в Каракас. Он не счел нужным оказать поддержку вооружившимся патриотам в городах Коро и Маракайбо на западе. Отчасти из-за этого просчета он был смещен с поста главнокомандующего армией. На его место был назначен маркиз дель Торо.
Новая конституция страны была обнародована в декабре 1811 года. В ней были законодательно закреплены федерализм, свобода и равенство, отменялись все различия между расами, гарантировались права собственности и свобода прессы. Несмотря на то что либеральные священники внесли серьезный вклад в борьбу за независимость, конституция лишила духовенство большинства привилегий. Первая венесуэльская конституция стала отражением компромисса между интересами креолов, которые хотели контролировать правительство, и интересами истинных либералов, стремившихся к расовому равенству.
Миранда высказал свое мнение о нецелесообразности закрепления в конституции автономной власти в провинциях: «Это противоречит нравам и обычаям населения страны и в конце концов может помешать нам объединиться в консолидированное государство, что подорвет нашу безопасность и создаст угрозу нашей независимости. Я считаю своим долгом заявить об этом».
В новый, 1812 год страна вошла неуверенно. Ее экономика была разрушена, огромные территории требовали культивирования, торговля несла огромные убытки. Испания объявила Венесуэле экономическую блокаду. Правительство не могло выработать четкого курса управления страной и практически утратило контроль над большей частью ее территории.