Освободители
Шрифт:
Примерно в то же время недоброжелатели заподозрили Миранду в измене — будто бы он позволил британскому офицеру изучить укрепления Гаваны. Однако обвинение доказать не удалось, иначе бы Миранде грозил суд. Кахигаль тем не менее продемонстрировал свое доверие Миранде, поручив наблюдать за обменом пленными между Испанией и Британией на Ямайке. В 1782 году Кахигаля и Миранду направили на Багамские острова — принимать у британцев сданный ими столичный город Нью-Провиденс.
К тридцати двум годам Миранда имел репутацию способного, зарекомендовавшего себя с положительной стороны офицера. Но теперь, прослужив в испанской армии более десяти лет, он все больше не любил высокомерных испанцев, как в ранней юности — креольскую аристократию Каракаса. Война североамериканских колоний за независимость подтолкнула Миранду к
Друзья и родственники из Венесуэлы в письмах жаловались Миранде на несправедливости нового испанского правителя капитан-генерала Бернардо Гальвеса. «Жестокость Нерона и Филиппа II слились в нем одном!» — характеризовали они Гальвеса. От соотечественников Миранда также узнал, что Гальвес «только что разослал всем губернаторам приказ, запрещающий южноамериканцам выезд за границу без разрешения короля». Они называли Миранду «старшим сыном» Венесуэлы и умоляли спасти их. Вот выдержка из такого письма: «Одно твое слово — и мы пойдем за тобой, нашим лидером, до самого конца и будем сражаться до последней капли крови за великую цель… Ты можешь рассчитывать на всю нашу провинцию. А также, если сочтешь удобным, можешь договориться с иностранными державами о том, как освободить нас от этой проклятой неволи».
По возвращении в Гавану Миранда был внезапно арестован по приказу Гальвеса. По сфабрикованному обвинению в контрабандистской деятельности его приговорили к десяти годам тюрьмы. Кахигаль взял его на поруки. Миранду освободили, и несколько месяцев он провел в изоляции, иногда даже скрывался.
Миранда пребывал в отчаянии, опасаясь, что его вновь арестуют, несмотря на защиту Кахигаля. Вокруг него было немало врагов и доносчиков, которые подозревали его в шпионаже и интригах. Надо было действовать, чтобы как-то сломить ситуацию. Миранда решил добраться до Европы и там доказать свою невиновность лично королю Испании. В июне 1783 года он отбыл в направлении Северной Америки — это очень походило на дезертирство.
Миранда путешествовал с комфортом. В его каюте находились пианино, диван и, конечно, большое количество книг. Свои впечатления он записывал в дневник. Путешествие по Северной Америке весьма впечатлило его. Миранда был удивлен сексуальной распущенностью одиноких женщин в Северной Каролине и отшельничеством замужних дам. В Филадельфии его приветствовали высокопоставленные правительственные чиновники.
В декабре он наконец-то познакомился с Джорджем Вашингтоном. Этот человек произвел на Миранду неизгладимое впечатление. «Будто Спаситель прибыл в Иерусалим!» — записал он в дневнике. Вашингтон показался Миранде учтивым, но несколько замкнутым.
В Нью-Йорке Миранда встретился также с Александром Гамильтоном и Томасом Пейном. Он посетил места главных сражений войны за независимость: Саратогу, Олбани, Ньюхевен и Бостон. В Бостоне состоялась его встреча с известным французским политическим деятелем Лафайетом, который, однако, не произвел на Миранду впечатления. «Посредственность, облаченная в одежды активной деятельности», — заключил он.
Низкий уровень дебатов в американском конгрессе неприятно удивил Миранду. Озабоченность американских депутатов проблемами торговли была похожа на навязчивую идею. «Почему в демократическом обществе нет места достоинству? Оно должно быть основой любой демократии. Напротив, все преимущества отданы собственности, но собственность губит демократию. Еще одна несуразность, которую я заметил в Америке, связана с религией. С одной стороны, человеку позволено поклоняться Богу так, как он считает нужным, а с другой — его могут уволить с работы только за то, что он не исповедует христианство» — таковы были американские впечатления Миранды.
После посещения Северной Америки Миранда укрепился во мнении, что его континент может и должен быть свободным. Кроме того, он понял, что Соединенные Штаты Америки вынашивают экспансионистские планы в отношении Юга. Томас Джефферсон утверждал: Конфедерация должна стать центром, «вокруг которого объединится вся Америка, Северная и Южная». Это означало: испанские колонии будут постепенно завоеваны американцами.
В Англии, однако, были очарованы умом
Необычное сочетание обаяния и самоуверенности, отличавшее Миранду, произвело на окружающих такое же сильное впечатление в Лондоне, как в свое время в Соединенных Штатах. Позерство, столь свойственное латиноамериканской натуре, отнюдь не отталкивало от Миранды людей. Вскоре он стал вхож в круг таких заметных личностей, как Иеремия Бентам, лорд Хоу, лорд Сидней, лорд Шелборн, лорд Фитцгерберт и генерал Рейнсфорд. Впрочем, эти отношения были важны скорее для Миранды, чем для его новых друзей. Когда Миранду вызвали в Мадрид, он понял, что время для публичной защиты независимости испанских колоний настало. «Политикл гералд энд ревью» так писала об этом:
«В Испанской Америке существуют серьезные ограничения при назначении в правительство, где присутствуют одни лишь испанцы. Есть и другие заметные различия между испанцами и их потомками, живущими по другую сторону Атлантики. Такое положение вещей неоднозначно: с одной стороны, оно до сих пор сохраняло суверенитет Испании в этой части света, с другой — посеяло семена недовольства среди жителей испанских колоний. По этой проблеме состоялось много конференций, на которых было принято множество решений, причем втайне от тех людей, которых мы впоследствии назовем жителями испанских провинций.
Пример Северной Америки стал предметом серьезного обсуждения и подражания. Здесь, в Лондоне, мы абсолютно уверены, что в Испанской Америке есть человек, обладающий большими способностями и пользующийся доверием своих сограждан, стремящихся завоевать независимость для своей страны…
Этот человек объездил всю Северную Америку и посетил Англию, которую считает колыбелью гражданских свобод и школой политической деятельности…
Этот человек обладает возвышенным умом и большим талантом. Он образован и хорошо осведомлен, изучал политику много лет… Мы восхищаемся им, его благородством и желаем ему успеха в деле освобождения миллионов его сограждан. Ведь самым благородным из всех человеческих побуждений является желание дать свободу другим людям».
Эта хвалебная статья возвестила испанцам, что Миранда не только восстановил свою репутацию, но становится их опасным противником.
ГЛАВА 2 СЛАСТОЛЮБЕЦ
Летом 1785 года в Англию прибыл американский друг Миранды полковник Уильям Смит. Друзья решили вместе попутешествовать по Европе. У Миранды была для этого своя серьезная причина — он надеялся получить финансовую и дипломатическую поддержку для своей борьбы за независимость Латинской Америки. Отставному полковнику Франсиско Миранде особенно хотелось посмотреть на военные маневры прусского короля Фридриха Великого. Коварный испанский посол в Лондоне Бернардо дель Кампо, у которого Миранда часто обедал, любезно составил ему рекомендательное письмо к испанскому послу в Пруссии. Однако втайне от Миранды дель Кампо приказал испанской дипломатической миссии в Берлине внимательно наблюдать за ним и подвергнуть его высылке, как только он пересечет границу Пруссии.
В августе в компании герцога Портленда Миранда и Смит отбыли в Роттердам. Затем их путь лежал в Гаагу, Лейден, Гарлем, Амстердам и Потсдам. Не подозревая об испанском заговоре, Миранда с друзьями направился в Берлин. Там он увидел впечатляющий заход флангом чрезвычайно дисциплинированной прусской пехоты под командованием генерала Моллендорфа.
Миранду принимали как главу государства в изгнании. Он был приглашен на обед к Фридриху Великому и совершил почетную экскурсию по музеям и библиотекам прусской столицы. «Королевские» приемы продолжились в Праге, Вене и Венгрии. В Вене Миранда жил в знаменитом Шенбрунне. В Венгрии он познакомился с Гайдном и по приглашению принца посетил знаменитый дворец Эстергази. Затем он вернулся в Вену в повозке, запряженной огромными трансильванскими лошадьми.