От мента !
Шрифт:
– Что дальше было?
– Ага, лежит покойник, а вокруг него человек шесть мужиков и четыре девахи. Именно девахи. В легкомысленной одежде, патлы распущены, ревут все невозможно. И ладаном пахнет. А от людей спиртным несет. Большаков поинтересовался кто хозяин квартиры. Оказалось что покойник и есть хозяин. Дело как было: собралась у Сереги этого, погибшего, компания. Наверное, после удачного отъема денег. Выпивали, резвились. Девки, танцы-шманцы. Потянуло на лирику. Серега так захотел послушать "Нас извлекут из-под обломков". Знаете?
"Нас извлекут
"Запор" таранил "мерседес"...
Серега спустился во двор к своему мерседесу взять из салона кассету. Не дошел, болезный. Кто-то ему голову продырявил и убежал. А гости ждут. Нету и нету Сереги. Кто-то пошел во двор и тоже не вернулся. Другой спустился и тут же прибежал с круглыми глазами: "Убили!". Тот, кто спустился первым, сразу побежал искать киллеров. Наверно, сам такой. Компания решила, что он со своим делом справится, что горю теперь ничем не поможешь. Взяли Серегу под белые руки да за белые ноги, занесли в квартиру. Приняли ещё на грудь с горя. Женщины помыли покойного в ванной, переодели. Положили его на стол, стали названивать знакомому священнику. Если бы не кто-то из свидетелей, кто позвонил в милицию, неизвестно когда бы эти пьяницы сообщили о происшествии. Я ж говорю, им бы кого-нибудь оплакать по христиански, выразить чувство любви к усопшему...
– А дальше?
– А ничего дальше. Глухарь. Они же, дураки, следы затоптали, возможные улики уничтожили. Было подозрение, что это они сами по пьяной лавочке Серегу замочили. Тайна, покрытая мраком. А как хоронили, опера рассказывали...
– Все, хватит, приехали.
ПУГОВИЦА
Это случилось, когда Гусаров был совсем ещё зеленым опером. Как-то вечером в отдел приволокли двух мужиков. Гусаров вошел в кабинет своего начальника доложить результаты поездок по заданиям.
У тебя геройский вид, парень. Подойди поближе, - сказал майор.
К "дедовским" подшучиваниям начальника Андрей относился спокойно. Но когда тот вдруг резко протянул руку к интимному месту Гусарова и дернул, Андрей опешил.
– Хорош, герой! Держи.
На ладони начальника оказалась пуговица от ширинки.
– Висит, понимаешь, на ниточке.
В этот момент в дверь заглянул старший группы, попросил Гусарова.
– Семеныч! Мы тут одного кадра привели, пусть молодой сыскарь с ним посидит, мы тут выскочим на часок.
– Кто такой?
– спросил Семеныч о задержанном.
– Задержали с ящиком водяры. Надо поколоть на грабежи. Он у меня в кабинете сидит.
Задержанный внешне не походил на вора, грабителя. Одет безвкусно, но во все новое. Время подтягивалось к десяти вечера. Ребята слиняли на час, что означает реально на два... Зачем? Ящик водки у них есть... 0х, скукота предстоит с этим типoм. Андрей сел напротив. Говорить не хотелось. Сидел, молча смотрел. Минут через десять порылся в столе, вынул бумагу, достал ручку.
– Фамилия?
– Тараканов Владислав Иванович.
Гусаров заполнял бланк медленно, выписывая каждую букву. На анкетные данные ушло ещё десять минут. Гусаров отложил ручку, закурил, сел боком к столу.
–
– Что?
А правда, что? Гусаров и сам не знает. Сказали, что задержали с ящиком водки. Их было двое. Второй сидит в другом кабинете. Купили выпить? Оттняли? Украли из ларька?
– С самого самого начала.
Тараканов молчал. Время тянулось. Пуговицу пришить? Еле добежал до отделения, чуть в кустах не оправился. Так торопился расстегнуть, что пуговицу почти оторвал. Андрей достал её, повертел в руках. Где тут у старшего иголка с ниткой? Наклонился, выдвигая ящики стола. Нету. Чем же он дела подшивает и новые погоны? Разогнувшись, заметил таракановские глаза, немигающие и смотрящие в упор.
– А,ты ещё здесь... Не люблю молчаливых. Поздно уж, пора по душам поговорить.
Писать пока нечего. Иголки нет. Скука... Гусаров развлекался подбрасыванием пуговицы. Бросит - поймает, бросит - поймает. По столу покатает, опять бросает.
– Пойду я с твоим братаном поговорю. Сиди, думай. Надумаешь - напиши.
Гусаров положил перед Таракановым лист бумаги.
– Не хватит листа - позовешь.
В соседнем кабинете Жуковский, работавший ещё недавно в Управлении и переведенный с понижением в отделение за пьянство и другие грехи, беседовал с товарищем Тараканова. Андрей остановился в дверях, чтобы приглядывать за своим подопечным. Не сбежал бы.
– У вас веселее.
Во лбу Жуковского, как говорят, уже был стакан. А что ему? Выслуга уже есть.
– Присаживайся.
– Постою. У меня второй там.
– Куда он денется, мелочь пузатая? Времена настают! Кто ни попадя рэкетом занимается. Ящик водки вытребовали. Сень, а Сень? Думал ли ты, что такое блаженное время настанет? Водки вдоволь появилось, травка в киосках Жуковский, наверное, уже раньше знал задержанного.
Я и говорю, чем они лучше меня?
– отвечал хмурый тип.
Послушав разговор, Гусаров вернулся к себе. Тараканов сидел над исписанным листом бумаги. Андрей удивился способностям. И что это можно написать на целый лист про спиртное?
– С подробностями? Это хорошо. Почитаем.
Андрей стал читать вслух, но на третьей фразе замолчал, лихорадочно соображая, как себя вести. Главное, не выказать удивления .
"24 августа I960 года на пустыре примерно в 23 часа ночи я встретил девушку лет семнадцати. Был выпивши, заговорил с ней, она мне грубо ответила...".
Гусаров читал, склонив голову. Не глядя, тихонько отвернул настольную лампу от себя в сторону Тараканова. С какого хрена он это написал? Издевается? Или правду написал? Много лет мучился, а попав в милицию, решил освободиться от груза? С чего он подумал, что его задержали много лет спустя именно за то, давнее преступление? Нормальный? Псих?
Текст заканчивался переносом слова "изнаси...". Пусть дописывает. Не надо с ним говорить, пусть пишет в своем трансе. Гусаров вынул ещё один лист и придвинул его к Тараканову. Пишет! Продолжает! Андрей, пристально глядя, попытался заметить лукавство, характерные паузы при выдумывании того, что пишешь.