От мента !

Пономаренко Николай

Кормили кота сытно, плотно, вкусно. Каждого 20-го числа следователи собирали деньги на кошачий общак. Сотрудники по очереди покупали на эти средства свежую сметану и колбаску, рыбу и молоко, сливки и фарш.

Для В-на кот был Рыжиком. Для следователя С-ной - Пиратом. К-й звал его Хомяком. Каждый член коллектива звал кота по своему. Собственно, сам кот тоже был членом коллектива с неограниченными правами. Рыжик-Пират-Хомяк присутствовал на всех служебных совещаниях. Он мог сидеть на стуле, изображая важную кошачью персону, застыв, словно фарфоровая

статуэтка-копилка. А мог и лечь на столе возле графина с водой.

А все потому, что авторитетнейшая начальница отдела С-ва в нем души не чаяла. Самым тяжелым дисциплинарным поступком в подразделении можно было считать, когда кто-то осмелился бы погладить кота против шерсти. Это было страшнее, чем плохая раскрываемость или пьянка на рабочем месте в служебное время. Поэтому более чудовищный случай, к которому мы подошли, трудно представить.

А случилось это аккурат на пасху. С-ва проводила внеочередное служебное совещание в связи с известием о назначении главковской комиссии по проверке работы отдела. Едва она сообщила эту новость, как в дверь требовательно заскреблись лапой. В-н, сидевший возле двери, вскочил, чуть ли не сказал "Есть!" и впустил кота в помещение. Взгляд С-вой стал мягче и добрее. Рыжик-Пират-Хомяк деловито подошел к начальническому столу, запрыгнул на него, прошелся по столешнице, но не улегся, как делал по обыкновению, а повернулся хвостом к начальнице, мордой к личному составу. Он внимательно смотрел на следователя К-ву.

И тут С-ва увидела это. Негодование, жалость, жуткая обида и ещё много разных чувств смешались в голове начальницы. Такого она ожидать не могла. Разразилась буря. Что же необыкновенного увидела начальница? Это были белые пребелые яйца кота. Надо сказать, что это хозяйство животного было чрезвычайно развитым. Некий злоумышленник то ли по злому умыслу, то ли от скуки выкрасил яйца ретайпом - белой мазилкой для замазывания ошибок при машинописной печати. Аккуратно так, кисточкой побелил. Многие участники важного совещания с трудом сдерживали улыбки, а некоторые, кто был не в силах справиться со смехом, выбежали из кабинета, прямо таки гудевшего от грозных криков начальницы.

– Уволю! Я вам покажу пасху!

Никто уволен не был. В этом случае начальнице, вопреки обыкновению, никто не настучал. Как ни странно, после этого случая характер кота изменился в лучшую сторону. Он стал покладистым и старался не поворачиваться хвостом к следователям.

НА ХОДУ ПЕРЕСТРОИЛСЯ

Подсудимый адвокату:

– Ну как?

Адвокат:

– Все нормально. Три года тебе дали, как ты и просил.

Трудно было, ты даже не представляешь как.

Подсудимый:

– А почему так трудно?

Адвокат:

– Они тебя оправдать хотели.

Новоиспеченный адвокат Зюзин с больной головой пришел в суд защищать своего клиента. Он только недавно уволился со следствия, поступил в адвокатуру и активно "проставлялся" бывшим сослуживцам и новым коллегам. Зюзин плохо себя чувствовал, однако был уверен в себе. Накануне он написал

целую речь в оправдание клиента, что должно было послужить ему опорой, так как он был не в состоянии выдумать ни одной новой фразы. Все начало заседания он старался освежить текст в памяти и внимательно изучал расплывающиеся буквы. Неожиданно до него стало доходить, что прокурор, поддерживающий обвинение, говорит что-то не то, что ожидал услышать Зюзин.

– Считаю возможным передать подсудимого Злодеева на поруки.

Адвокат так и замер, лихорадочно стараясь понять смысл сказанного. Сейчас ему предоставят слово и он будет просить уважаемый суд... Так, так, так... Просить... Осудить условно?! Да, Зюзин хотел разжалобить суд и просить для клиента осудить условно. А прокурор, получается, просит вообще не осуждать?! Передать на поруки?

Зюзину предоставили слово. Он с трудом сформулировал фразу, столь редко звучащую в судах из уст адвокатов:

– Уважаемый суд. Я поддерживаю сторону обвинения. Господин прокурор абсолютно прав. Злодеева следует отдать на поруки.

Судья поблагодарил Зюзина за лаконичность выступления и конструктивность подхода к решению суда. Знал бы он чего это стоило молодому адвокату.

САМЫЙ МУДРЫЙ СУДЬЯ

От следователя Константина К.

Судья Филиппенко - огромный оригинал. Он из оперов вышел. Шебутной и вольный. Постоянно с беломориной в уголке рта. Иногда даже во время заседания суда. Не верите?

Пришел я как-то в суд. Моих подследственых ещё не привезли, я пошел к Филиппенко перетереть вопросик. Он говорит: "Подожди, я сейчас административных раскидаю, потом потолкуем". Я ему сказал, что у меня времени мало, а Филиппенко опять свое: "Две минуты". Ага, думаю, две минуты. Там четыре мужика сидят, очереди дожидаются.

И вот он начал! Прикурил свою беломорину, открывает материал, вызывает первого. Вводят бомжа. Филиппенко, пыхтя папиросой, рявкает, почти не глядя на мужичонку:

– Ты что, гад такой, наделал?

БОМЖ струсил, и отвечает:

– В общественном месте сходил по малому...

И моментальный вердикт Филиппенко:

– Пятнадцать суток будешь ссать в изоляторе на Каляева, хоть в каждом углу! Следующий!

Следующий тоже был удостоен всего одной минуты внимания.

– Что натворил, гад?

– Пьяный был, не помню.

– Пятнадцать суток хватит, чтобы вспомнил? Пошел отсюда! Следущий!

Ввели кавказца. Филиппенко ничего не спросил:

– А, Магомед! Чтоб через пятнадцать суток духу твоего не было в Петербурге! Я тебе покажу как драться в общественном месте. Следущий!

Четвертый стоял по стойке "Смирно", руки по швам.

– Солдат, что ли?

– Солдат.

– Че сделал?

– Девушка, понимаете...

Филиппенко благоволил военным, входил в положение. Вердикт был так же скор:

– Восемьсот пятьдесят рублей чтобы завтра же принес, понял? Иди, штрафом отделался, везунчик. Есть ещё административные? Нет?