От перемены мест...
Шрифт:
— Вот сволочь! — удивленно воскликнула Нина Степановна и уже было кинулась в сторону мужа, но была остановлена кратким "сидеть!", и, еще сильнее сжав кулаки, отправилась на место, так как перечить Егору не посмела. Рында продолжал молчать как партизан. Я лишь посочувствовала мужику — Егор и не с такими справлялся.
— Значит вы утверждаете, что о том, с какой целью Белов проник в квартиры Аллы и Павла Изюмовых, вам лично ничего не известно? — продолжал давить Егор.
Рында сложил руки на груди и отвечать на компрометирующий вопрос отказался. Мне даже стало любопытно, что будет дальше делать
— Да знает он, знает! — к нашей глубочайшей радости жена Рынды оказалась в компании спорящих слабым звеном. — Фотографии этот Белов у нас выкрал и из компьютера удалил! — нажаловалась дама.
Изюмов аж покачал головой: ясное дело, они бы предпочли столь щекотливое дело решать между собой, не привлекая к этому особо ретивых посторонних.
— Так, а что за фотографии? — мягко, чтобы не спугнуть дамочку, уточнил Егор.
— Где кобель этот, — кивнула она на муженька, — мне с Алкой изменяет.
— Я правильно понимаю, с Аллой Сергеевной Изюмовой, вашей коллегой и, по счастливому совпадению, сестрой вашего адвоката? — продолжил допрос Егор.
Бедняга адвокат аж скривился, а по выражению его лица было ясно видно, что он думает о собственной клиентке. Точнее о содержимом ее черепной коробки. Я же совсем перестала понимать, как так произошло, что разговор ушел непонятно в какую сторону от картины, и какое все это имеет к нам отношение, от того нетерпеливо переступала с ноги на ногу. Но высказываться по этому поводу на виду у подозреваемых не стала.
— Да. — тихо ответила женщина, до которой начало доходить, что рот она открыла похоже не вовремя. Не зря же в большинстве американских фильмах предупреждают: все, что вы скажете, может быть использовано против вас.
Зато после всех откровений настала очередь Рынды дивиться свершенной несправедливости:
— Ну сука… — покачал он в неверии головой. — Ты мне эту шалаву специально подсунул, чтоб деньги отсудить? И откуда только про контракт узнал.
— Язык попридержи. — огрызнулся выведенный на чистую воду адвокат, но вновь кидаться на обидчика с кулаками в присутствии Егора не решился.
— Хер вы у меня оба чего получите! — поддержал высказывание знаками коллекционер. Хорошо хоть только на пальцах, а не в натуре, так сказать. А набирающий красочности синяк придавал образу Рынды разбитной удали. — Фотографии у меня, а голословно можете болтать что хотите. А ты, дорогая, — обратился он к жене, — уйдешь от меня буквально с голым задом, и вот тут-то мы посмотрим, насколько чувства этого хлыща к тебе на самом деле сильны. — Выметайтесь из моего дома! — гневно сверкая глазами, указал он пальцем на дверь.
— Благодарю за сотрудничество. — сумел-таки Соболев оставить последнее слово за собой и, приобняв меня за талию, не спеша повел на выход.
Время уже подходило к обеду, так что мы договорились встретиться с Петровым в ресторане неподалеку от галереи. Он как раз возвращался от Белова и обещал рассказать, что смог вытянуть из бывалого уголовника. В машине я все пыталась устроиться поудобнее, но кресло никак не хотело настраиваться должным образом. Так что всю дорогу до ресторана я страдала по ставшей уже родной машинке и мучилась, не забывая жаловаться
Леха успел до места добраться раньше и поджидал нас внутри, заняв небольшой столик у окна, прямо как я люблю. "Настоящий друг!" — про себя оценила я, но вслух, конечно, хвалить не стала — возгордится еще.
— Привет. — поднялся наш товарищ и пожал руку Егору, меня же под пристальным взглядом друга обнял и похлопал ладонью по спине.
— Выглядишь, как управляющая галереей. — оценил Леха мой внешний вид.
Выглядела я, надо казать, и правда не совсем для себя обычно: бежевый шелковый топ, изумрудно-зеленый жакет, черные кожаные штаны "в облипку" и лодочки с металлическим блеском, волосы убраны в ставший привычным благодаря лысине пучок. Не знаю, какая муха меня укусила — даже ради того, чтобы избежать часовых маминых нотаций, я так не одевалась, предпочитая более спортивный стиль и свободу воли.
— Вы от Рынды? — поинтересовался Леха, пока мы изучали меню.
— Ага.
— И что он интересного поведал?
— Много чего. — довольно посмотрел на друга Соболев, а я решила ему триумф подпортить, потому как ценными добытые сведения не считала:
— Он даже ни разу про картину не спросил. — нажаловалась Лехе.
— А что вы там столько времени делали? — не понял Петров.
Соболев тактично промолчал, давая мне возможность высказаться, что я и не преминула сделать. В общем, когда подошел официант, чтобы принять заказ, я поняла, что к его появлению совсем не готова. Негодование Соболевским бездействием оказалось настолько сильно, что содержимое лежащей прямо перед носом папки с меню благополучно выветрилось из моей головы. Мужчины же прийти мне на помощь отчего-то не спешили…
Да и ладно! Рассудив, что "Цезарь" в любом кафе заштатном подают, я заказала салат и присовокупила к нему овощи гриль и кофе со сдобой, покончив на этом с заказом. Не оригинально, конечно, но сама виновата. Мужчины выбрали блюда поплотнее, так им и калорий надо побольше. Так как о наших успехах я протрандычала еще до появления официанта, Леха, подождав, пока тот отойдет подальше, поведал нам о разговоре с Беловым.
Конечно не сразу, но тот сознался, что посещал интересующие нас квартиры по просьбе приятеля и, конечно же, не задаром. Но уж последнее волновало нас в последнюю очередь. Вряд ли нам когда-нибудь понадобятся подобного рода услуги, так что и прейскурант знать ни к чему. К тому же, если вдруг что, у Лехи в штате полно профессионалов, классом повыше…
Искал Белов фотографии с изображениями друга в неглиже и ни о какой картине и слыхом не слыхивал. Уж каким способом Леха добивался признания от этого матерого Белова, я даже любопытствовать не стала, но костяшки пальцев товарища на всякий случай осмотрела. Надо сказать, они остались нетронуты, как приличная невеста до свадьбы…
Так что, судя по всему, выходило, что в истории этой — мы сбоку припека и лишь зря из кожи вон лезли. Коллекционер перед нами оказался чист как младенец и все это время был занят делами совершенно иного свойства, хоть и не менее любопытными.