Отбор для Слепого
Шрифт:
Я с удивлением повернулась к парню и уставилась на него, как на невозможное чудо. Именно в это мгновение дверь в комнату неожиданно распахнулась.
32. Пророк
— Женя, прекрати маячить — иди в машину, отдохни немного, — Монах сидел на пеньке и устало потирал пальцами виски.
Мы ждали всю ночь, но никто так и не вернулся. Что-то явно пошло не так. Что-то случилось. Они попались.
Думать и ждать дальше просто не имело смысла. Оставалось два варианта — уезжать или попытаться силой отбить своих у Земцова. По самым элементарным подсчетам у него людей раза в четыре больше, чем у меня вместе с Монахом.
Выбора
— Платон, забирай своих бойцов и поезжай к Антону. Нам нужна его помощь.
— Женя, я не успею. Если Земцов выдвинется отсюда и соединится со своей армией, нам не поможет даже Антон!
— Я иду к нему.
Я не спрашивал сейчас у Монаха совета. Я не думал больше, правильно ли, так ли нужно поступать. Всю свою жизнь я только и делал, что жил по четко определенным, выстроенным мною самим правилам. Сейчас я хотел по-другому. Сейчас мне было нужно поступить так, как велело сердце. А оно криком кричало, что мне нужно быть рядом с Миланой.
Я так мало ее знал. Я так мало успел понять и почувствовать. Но в одном я был абсолютно уверен — это мой человек. Я хочу узнать, хочу быть рядом, хочу, чтобы тепло ее волшебное всегда грело меня своими лучами, как это было тогда, в доме у Пограничников. Моя интуиция редко подводила своего хозяина — прозвище Пророк дали не только за умение уговорить, донести людям истину, но и за способность предчувствовать будущее! Поэтому я отлично понимал, что Милана — моя женщина, судьбою мне предназначенная. И сейчас какой-то мудак захотел ее забрать. Разве мог я это допустить?
— Я с тобой! — не отступал Монах.
— Нет. Ты едешь к Антону. Если даже не успеет, он обязан знать о том, что произошло.
— Ты не должен подставляться, нет! Без тебя у нас нет шансов бороться против Земцова! Ты — надежда нашего мира, человек, который когда-нибудь возродит наши города и сделает жизнь людей более светлой, более лёгкой, чем сейчас! Даже ради своей дочери я не могу позволить тебе рисковать собой. Я пойду сам. А ты поезжай к Антону — вместе вы сможете что-нибудь придумать.
Я понимал, что он не отступится — будет бесконечно спорить и стоять на своем. Поэтому сделал то, что умел лучше всего — изо всех сил захотел его убедить сейчас. И заговорил негромко, так, чтобы Платон вынужден был прислушиваться, напрягаться — и, как следствие, ловить каждое мое слово:
— Ты мог бы объяснить еще тогда, в первую нашу встречу, что пришлешь мне не просто необычного бойца, а девушку, которая мне предназначена. Ты знал это. Ты мог бы объяснить это хотя бы ей! И тогда, возможно, я сумел бы понять раньше. И тогда, возможно, я сумел бы её защитить. Меня тянуло к ней с самого первого дня. Но… она же парень! Она же — боец! А я же — слепой… И, конечно, я был обязан понять, но эти невесты… весь этот бред… я понял, но было уже поздно. Он меня обманул. Ты хотел найти для своей дочери защитника. Ты знал, что именно она нужна зачем-то Земцову. Ты, я уверен, знаешь, зачем. И последнее, по какой-то, только тебе одному ведомой причине, ты решил, что именно я смогу ее защитить. Так вот теперь моя очередь решать. А ТЫ будешь делать так, как скажу я.
Я обернулся в сторону своих ребят, негромко переговаривающихся неподалеку от машин, и позвал:
— Богдан, Степан, пойдете со мной! Остальные — окружите кабак и будьте готовы. Действовать по обстоятельствам. Беркут — главный.
Я шагнул вслед за своими парнями, хорошо
— Женя, — упорно в который раз назвал именем, которое слышать мне было как-то непривычно. — Боюсь, именно этого он и добивается. Ему Пророк нужен, как воздух. Люди не любят его, понимаешь? Ему популярность, признание толпы нужны. А чтобы этого достичь, нужно либо самому быть героем, либо иметь того, кто сможет тебя правильно подать. Героем у него не получается.
— Тем лучше. Значит, мне нечего бояться — меня он не убьет, — я сделал попытку уйти.
— Постой, — Монах неожиданно обнял меня и, хлопнув по плечу, сказал. — Удачи тебе, сынок.
Уже подходя к этой гостинице-забегаловке, я услышал, как завёлся мотор, и машина Монаха уехала.
… — Долго же мне пришлось тебя ждать, — такими словами меня встретил сам Земцов буквально на входе. — Оружие сдаём, ребята, вы на моей территории.
Нас никто не остановил, никто не окликнул, хотя я отлично чувствовал тех, кто шел по пятам и следил за нами до самого здания. Они знали, кто именно идет!
Свой пистолет и два ножа я отдал сразу. Ребята по моей команде — тоже. Прошёл и сел за стол, напротив Земцова. Я пытался "рассмотреть", почувствовать его, но ничего понять не смог — он умел закрываться.
Земцов молчал — рассматривал меня. Я решил начать первым:
— Мои люди живы?
— Да.
— Зачем тебе девушка?
— Милана? О-о, этот занятный экземпляр я разыскивал несколько лет. Я и предположить не мог, что Платон сумел ее найти еще в детстве, что именно ее будет растить, как приемную дочь, скрывая от всех правду. И Алёнку смог вернуть! Ох, Платон-Платон, столько лет из-за тебя потрачено зря… Ну, ладно, не будем о грустном. Девушка мне нужна была, во-первых, как приманка для тебя. А во-вторых, она станет матерью для детей, которые дадут небывалую силу моей армии. Только не спрашивай, зачем мне армия, не разочаровывай меня.
— Не буду. Тут и так все понятно. Более того, я не буду спрашивать, зачем тебе нужен я. Мне интересно только, как ты понял, что я приду за ней?
— Ну, это же элементарно, Слепой! У тебя есть странники. Так ты своих шпионов, кажется, зовешь? А у меня есть притворщики… это покруче будет!
— Кто? — меня затопила ярость, ведь, ни в ком из своих людей я не сомневался.
— Если он ещё не раскрыт, зачем это делать сейчас мне? Подумай! О тебе идет слава, как о великом стратеге — интересно посмотреть, насколько ты велик.
— Отведи меня к ней, — сказал, не надеясь на положительный ответ.
— Хорошо, — легко согласился Земцов.
И уже через пару минут я заходил в комнату, где должна была быть Милана.
33. Милана
Дверь открылась, и я нехотя подняла голову — что толку смотреть, если ребят увели, ясно сказав, что в живых останусь только я одна. И как бы я ни просила, какие бы обещания не давала, Земцов был неумолим. Да и кто такая я, чтобы меня послушать…
Но в дверях, освещаемый бледным утренним светом, стоял Пророк! Я не поверила своим глазам! А потом поняла… ну конечно, это Земцов прислал одного из своих притворщиков! Поэтому и капюшон куртки, такой же точно, как и у него, натянут на лицо — чтобы я не увидела сразу его шрамы, точнее их отсутствие!