Отбор
Шрифт:
Значит, я не могла рассказать ему все. Не имею права. Как бы сильно я ни злилась на Аспена, любовь к нему никуда не делась. Нельзя позволить, чтобы ему причинили зло.
Тогда я должна уехать? Меня раздирали противоречия. Я могла скрыться от Аспена и не видеть его совсем. Ведь сталкиваться с ним каждый день и знать, что он не принадлежит мне, будет для меня пыткой. Но если я уеду, то придется расстаться и с Максоном тоже. А принц успел стать мне лучшим другом, если не больше. Разве можно вот так взять и бросить его? И как я объясню ему свой отъезд? Если нельзя говорить, что Аспен
А родные? Может, чеки теперь не столь щедры, но моя семья все-таки продолжает их получать. Мэй писала, что папа пообещал им в этом году лучшее Рождество в жизни, но я была уверена: он держал при этом в уме, что следующее Рождество вполне может оказаться совсем не таким хорошим. Если я уеду, кто знает, сколько денег принесет моя угасающая слава? Нам нужно скопить сейчас как можно больше.
— Тебе не понравилось? — спросил Максон два часа спустя.
— А?
— Я про кино. Ты ни разу не рассмеялась.
— А-а. — Я попыталась припомнить хотя бы одну сцену, хотя бы реплику, про которую можно было бы сказать, что она мне понравилась. В памяти не отложилось ровным счетом ничего. — Знаешь, я сегодня не в своей тарелке. Прости, что зря потратил на меня свое свободное время.
— Ерунда. — Максон отмахнулся от моего унылого оправдания. — Я все равно насладился твоим обществом. Хотя, пожалуй, тебе стоило бы вздремнуть перед обедом, а то ты какая-то бледная.
Я кивнула. Очень хотелось забиться в свою комнату и никогда больше оттуда не вылезать.
ГЛАВА 21
В итоге я все же решила не прятаться в комнате. Вместо этого я выбрала Женский зал. Обычно я весь день бегала туда-сюда: то в библиотеку, то на прогулку с Марли, то заглядывала к себе проведать служанок. Но теперь я пользовалась Женским залом как убежищем. Мужчинам, даже охранникам, вход туда без особого разрешения королевы был запрещен. Для меня просто идеальная ситуация.
Вернее, она была идеальной на протяжении трех дней. С таким количеством девушек рано или поздно у кого-то должен был случиться день рождения. В четверг исполнялось девятнадцать лет Крисс. Наверное, она проговорилась об этом Максону, который никогда не упускал возможности сделать кому-то приятное, и результатом стала вечеринка, присутствие на которой было обязательным для всех Избранных. В итоге в четверг девушки с самого утра принялись сломя голову бегать из комнаты в комнату, спрашивая друг у друга, в чем они пойдут, и предвкушая, какой великолепный будет прием.
Про необходимость подарков ничего не говорили, но я все равно решила, что сделаю Крисс приятный сюрприз.
Я надела одно из своих любимых дневных платьев и взяла скрипку. До Главного зала кралась короткими перебежками, выглядывая из-за каждого угла, прежде чем двинуться дальше. Перед тем как зайти в зал, осторожно заглянула, чтобы увидеть, кого из охранников выставили вдоль стен. К счастью, Аспена среди них не оказалось, и я фыркнула при виде такого количества мужчин в форме. Они что, опасались бунта или чего-нибудь еще в том же роде?
Главный зал оказался пышно украшен. На стенах висели кашпо с композициями из желтых и белых цветов, а на полу разместили вазы с похожими
В углу дожидался своего часа огромный торт, сочетавшийся по цвету с украшениями в комнате. Рядом на столике приготовили подарки для именинницы.
У стены восседал струнный квартет, начисто перечеркнувший мою идею с подарком, а по залу бродил фотограф, делая снимки публики.
В зале царило веселье. Тайни, которая до сих пор так и не сблизилась ни с кем, кроме Марли, болтала с Дженной и Эммикой. Она при этом была такой оживленной, какой ее еще никогда видеть не доводилось. Марли заняла позицию у окна и больше всего походила на одного из множества гвардейцев, выстроившихся по периметру зала. Попыток сойти со своего места она не делала, но останавливала всех, кто проходил мимо, чтобы переброситься парой фраз. Стайка Троек — Кейли, Элизабет и Эмили — при моем появлении обернулись и как по команде заулыбались и замахали руками. Я ответила им тем же. Все казались такими радостными и приветливыми.
За исключением Селесты и Бариель. Обычно эта парочка была неразлучна, но сегодня они разошлись по разным концам зала. Бариель о чем-то говорила с Самантой, а Селеста в одиночестве сидела за столом, вертя в руке хрустальный бокал с рубиново-красной жидкостью. Очевидно, со времени вчерашнего ужина между ними успело произойти что-то такое, о чем я была не осведомлена.
Я покрепче сжала футляр со скрипкой и принялась пробираться к Марли.
— Марли, привет. Здорово, правда? — спросила я, опуская инструмент.
— Ага. — Она обняла меня. — Я слышала, Максон собирался заглянуть, чтобы лично поздравить Крисс с днем рождения. Это так мило с его стороны. Наверняка у него и подарок для нее приготовлен.
Она продолжила болтать в своей обычной увлеченной манере. Вопрос, что Марли скрывает, все еще не давал покоя, но я верила: если ей действительно понадобится об этом поговорить, она обратится ко мне. Немного посудачили о пустяках, а потом услышали шум в противоположном конце зала.
Когда оглянулись, на лице Марли не дрогнул ни один мускул, я же совершенно пала духом.
К выбору платья Крисс подошла невероятно продуманно. Мы все явились в дневных платьицах, коротких и по-девичьи скромных, тогда как она оказалась в вечернем длинном наряде. Но длина сама по себе ничего не значила. Дело было в цвете — кремовом, почти белом. Волосы ей уложили в высокую прическу, украшенную надо лбом ниткой желтых жемчужин, неуловимо напоминающих корону. Она казалась зрелой и величественной и выглядела настоящей невестой.
И хотя я до сих пор так и не разобралась, кому принадлежит мое сердце, все же ощутила укол ревности. Ни одна из нас не могла надеяться переплюнуть Крисс! Это был ее звездный час. Сколько бы впереди ни было вечеринок и торжественных ужинов, все попытки повторить наряд Крисс будут лишь жалкими потугами. Я заметила, как рука Селесты — другая, не та, в которой она держала бокал, — сжалась в кулак.