Отбор
Шрифт:
Я приблизилась и сделала книксен. Женщина залилась квохчущим смехом и сказала:
— Брось, дорогуша, я же тебе не королева. Я Адель, старшая сестра Эмберли. — Она протянула мне руку для приветствия и икнула.
Говорила она с легким акцентом, зато казалась какой-то очень уютной, домашней. У нее были пышные формы, а в руке она держала практически пустой бокал с вином, и, судя по осоловевшему взгляду, далеко не первый.
— Откуда вы родом? У вас такой приятный акцент, —
Некоторые девушки-южанки обладали аналогичным выговором, и мне их манера разговора казалась страшно романтичной.
— Из Гондурагуа. С самого побережья. Мы выросли вот в такусеньком домишке. — Она свела большой и указательный палец, демонстрируя, какой маленький был у них дом. — А теперь посмотрите на нее. Да и на меня тоже, — указала она на свое платье. — Какая перемена.
— Я жила в Каролине. Родители как-то раз возили меня на побережье. Мне там очень понравилось, — отозвалась я.
— Что ты, что ты, детка, — отмахнулась она. Элейн и Ли с трудом сдерживали смех. Обе явно считали, что сестра королевы не должна вести себя так бесцеремонно. — Ваши пляжи ни в какое сравнение не идут с теми, что у нас на юге. Очень советую тебе как-нибудь съездить и поглядеть своими глазами.
Я с улыбкой кивнула. Здорово было бы побывать в разных уголках страны, но едва ли это осуществимо. Вскоре один из многочисленных детей Адели пришел за ней и увел прочь. Элейн с Ли немедленно расхохотались.
— Умереть можно со смеху, правда? — веселилась Ли.
— Не знаю. С виду она вполне дружелюбная, — пожала плечами я.
— Она вульгарна, — отрезала Элейн. — Слышала бы ты, что она несла перед тем, как ты подошла.
— Что в ней такого ужасного?
— Мне кажется, за столько-то лет ее могли бы уже и поднатаскать по части хороших манер. И куда только Сильвия смотрит? — ухмыльнулась Ли.
— Вообще-то, если ты забыла, она выросла Четверкой. Как и ты, — парировала я.
Самодовольное выражение с ее лица как рукой сняло: она вспомнила, что разница между ней и Аделью не столь уж существенна. Элейн же, которая по рождению была Тройкой, униматься не желала.
— Уж будьте уверены, если я выиграю, моим родным придется или научиться себя вести, или отправиться куда подальше. Не позволю им так меня позорить.
— Что в этом такого постыдного? — удивилась я.
Элейн прищелкнула языком:
— Она пьяна. И это в присутствии короля и королевы Свендвея. Ее следовало бы изолировать.
Я решила, что с меня хватит, и отправилась на поиски вина. Заполучив бокал, огляделась по сторонам и поняла, что меня не тянет устроиться ровным счетом нигде. Все вокруг было красиво, интересно и совершенно невыносимо.
Но
Как сильно изменит меня жизнь во дворце?
Потребует ли Максон, чтобы я соответствовала придворной жизни? Может, поэтому он и целуется с другими девушками? Потому что со мной что-то не так?
Неужели я до конца Отбора буду чувствовать себя не в своей тарелке?
— Улыбочку!
Я обернулась, и Максон щелкнул затвором фотокамеры. От неожиданности я отскочила. Этот снимок стал последней каплей, и я отвернулась.
— Что-то не так? — спросил принц, опуская камеру. Я пожала плечами. — Что случилось?
— Ничего. Сегодня меня бесит участие в Отборе, — отозвалась я отрывисто.
Ничуть не обескураженный ответом, Максон подошел поближе и понизил голос:
— Хочешь с кем-то поговорить? Могу прямо сейчас потянуть себя за ухо.
Я вздохнула и попыталась изобразить вежливую улыбку:
— Нет, мне просто нужно сосредоточиться.
Я собралась уходить.
— Америка, — позвал он тихо. Я остановилась и посмотрела на него. — Я что-то не так сделал?
Я заколебалась. Спросить его, целовался он с Оливией или нет? Признаться, как мне не по себе в обществе девушек с тех пор, как наши отношения перестали быть чисто дружескими? Рассказать, как сильно не хочется меняться самой и вынуждать приспосабливаться моих родных, чтобы соответствовать всему этому? Я почти готова была выплеснуть на него все свои страхи и сомнения, когда за спиной у нас вдруг раздался пронзительный голос.
— Принц Максон!
Мы обернулись. Неподалеку стояли Селеста и королева Свендвея. Селесте явно хотелось, чтобы во время этого разговора рядом с ней находился Максон. Она помахала ему рукой, приглашая присоединиться.
— Давай беги, — с раздражением в голосе сказала я.
Максон посмотрел на меня. Выражение его лица напомнило мне, что таковы условия договора. Я должна делиться.
— Осторожнее с Селестой. — Я быстро присела и зашагала прочь.
По пути к дворцу я наткнулась на сидящую в одиночестве Марли. Мне сейчас не хотелось общаться даже с ней, но я заметила, что она устроилась на скамье неподалеку от черной стены дворца, на самом солнцепеке. Кроме безмолвного молодого охранника, стоявшего навытяжку в нескольких ярдах от нее, поблизости никого не было.