Отбор
Шрифт:
— Но почему? — захныкал он.
— Ты сам знаешь. Это закон.
— Но это нечестно! — Джерад толкнул натянутый на подрамник холст, и тот шлепнулся на пол, так что в лучах солнца заплясали пылинки. — Мы же не виноваты, что наш прадедушка, или кто он там, был бедным.
— Согласна. — Ограничивать выбор жизненного пути человека, исходя из той помощи, которую его предки оказали правительству, и вправду казалось мне не лучшим решением, но так уж все было устроено. И вообще, вероятно, следовало бы радоваться, что нашей безопасности ничто не грозит. — Может,
Джерад не ответил. Я вздохнула, подняла с пола мольберт и водрузила его обратно. Жизнь есть жизнь, и ничего тут не попишешь.
— Ты не обязан отказываться от своих хобби. Но ты должен будешь помогать папе и маме, а потом, когда вырастешь, завести собственную семью.
Он с притворным омерзением высунул язык, и мы оба прыснули.
— Америка! — послышался из коридора мамин голос. — Где ты там застряла?
— Уже иду! — прокричала я в ответ и снова обернулась к Джераду. — Я понимаю, что тебе трудно. Ну так никто и не обещал, что будет легко, правда?
Но в глубине души я и сама считала, что это несправедливо. Очень несправедливо.
В администрацию мы пошли пешком. Время от времени мы пользовались общественным транспортом, если добираться надо было очень далеко или если речь шла о работе. Являться в дом к Двойкам взмыленными с дороги никуда не годилось. Они и так странно на нас смотрели. Но сегодня день выдался погожий, да и идти было совсем недалеко.
Мы оказались не единственными, кто решил подать заявку как можно скорее. Улица перед зданием администрации провинции Каролина была запружена женщинами.
Я заметила в очереди кое-кого из девушек, живших с нами по соседству. Хвост был человека четыре в ширину и загибался за угол. Все юные особы провинции бросились подавать заявки. Я не знала, ужасаться этому или радоваться.
— Эй, Магда! — послышался чей-то оклик.
Мы с мамой одновременно обернулись. К нам приближались сестры Аспена, Селия и Камбер, и их мать. По такому случаю она, должно быть, взяла выходной. Близняшки надели свою самую лучшую одежду и выглядели очень миленько. Конечно, роскошными их наряды никто бы не назвал, но они умудрялись отлично выглядеть в чем угодно, прямо как Аспен. У Камбер и Селии точно такие же, как у него, темные волосы и очаровательные улыбки.
Мать Аспена улыбнулась мне, и я улыбнулась в ответ. Я обожала ее. Нам очень редко удавалось перекинуться словечком, но она была неизменно со мной приветлива. И это вовсе не потому, что я стояла ступенью выше. Мне доводилось видеть, как она отдавала одежду, из которой выросли ее дети, семьям, не имевшим вообще никакого положения. Просто она очень добрая.
— Лина, привет! Как поживаете, девочки? — приветствовала их мама.
— Хорошо! — хором отозвались близняшки.
— До чего же вы симпатичные, — сказала я, перебросив выбившийся из прически локон Селии за плечо.
— Мы старались, чтобы хорошо выйти на фотографии, — пояснила Камбер.
— На фотографии?! — изумилась я.
— Ага, — понизив голос, подтвердила мама Аспена. — Я вчера прибиралась в одном
Когда я заполняла анкету, мне это тоже показалось странным, но я решила, что информация пригодится уже потом.
— И похоже, не мы одни в курсе. Поглядите только по сторонам! Смотрите, как некоторые разряжены и раскрашены.
Я обернулась. Мать Аспена была права. Разница между теми, кто знал, и теми, кто был не в курсе, бросалась в глаза. За нами стояла девушка, явно из Семерок, которая пришла сюда прямо в рабочей одежде. Ее заляпанные грязью ботинки на фотографии вряд ли будут видны, зато припорошенный пылью комбинезон — очень даже. В нескольких шагах от нее еще одна Семерка щеголяла рабочим поясом с инструментами. Лицо у нее чистое, но больше ничего хорошего про нее не скажешь. В противоположность этим двоим у стоявшей передо мной девушки волосы были убраны в узел, а лицо обрамляли игривые завитки. Ее соседка, судя по одежде Двойка, щеголяла декольте такой глубины, что казалось, в нем можно утопить весь мир. Еще несколько девушек были так размалеваны, что напоминали клоунов. Что ж, по крайней мере, они старались.
Я выглядела вполне пристойно, но до них мне было далеко. Как и те две Семерки, я ничего не знала о фотографировании. Меня вдруг охватила неожиданная тревога.
Но почему? Я одернула себя и принялась раскладывать мысли по полочкам.
Мне все это не нужно. Если я окажусь недостаточно хороша, это и к лучшему. По крайней мере, не придется соревноваться с сестрами Аспена. Обе красавицы от природы, а с легким макияжем выглядели еще привлекательнее. Если Камбер или Селия победят, вся семья Аспена поднимется по социальной лестнице. Мама уж точно не станет возражать против моего брака с Единицей только из тех соображений, что это не принц. Как хорошо, что я ни о чем не была предупреждена!
— Пожалуй, ты права, — согласилась мама. — Эта девица выглядит так, словно собралась на рождественский бал.
Она рассмеялась, но по ее тону я поняла, что мысль о моем невыгодном положении ее не радует.
— Не знаю, зачем многие девушки так усердствуют. Вот посмотрите на Америку. Она такая хорошенькая. Я так рада, что ты не последовала их примеру, — сказала миссис Леджер.
— Во мне нет ничего особенного. На что я могу рассчитывать рядом с Камбер или Селией?
Я подмигнула им, и они рассмеялись. Мама тоже улыбнулась, но как-то натянуто. Должно быть, она раздумывала, остаться ли стоять в очереди или отправить меня домой переодеваться.
— Глупости! Каждый раз, когда Аспен возвращается после работы у твоего брата, он говорит, что природа не поскупилась, отмеряя Сингерам таланта и красоты.
— В самом деле?! Какой славный мальчик! — проворковала мама.
— Да. Лучшего сына и пожелать нельзя. Не представляю, что бы мы без него делали. И он так много работает.