Отцеубийца

Александрова Марина

– Так мы и думали, что помер, а он, как видишь, жив и в полном здравии пребывает, – все уговаривала девочку Рада. – Да что же мы на улице стоим?! В дом пойдемте! Там и поговорим! Да и ты, Роман, наверное, устал с дороги-то?

Жилище Рады внутри было столь же скромным, как и снаружи, но отличалось чистотой удивительной.

Роман, не мешкая, достал привезенные с собою подарки. Хоть и мала у него была надежда на то, что найдет он сестру да брата живыми, а все же припас им гостинцы. Сестре плат цветной, отрез дорогой на платье да длинные, звонкие серьги

с самоцветными каменьями. Брату – нож дивной иноземной работы да конскую сбрую, всю в серебре.

Настя подаркам обрадовалась, но к Роману относилась по-прежнему настороженно, не в силах поверить в то, что брат, давно похороненный и всею деревнею отпетый, явился цел-невредим из дальнего града.

– А где ж Егор? – спросил Роман. – Не случилось ли с ним чего недоброго?

– Что с ним приключится, с бугаем таким? – усмехнулась Рада. – Он и теперь почти с тебя ростом, а уж силы в нем не меряно. Что из него выйдет, когда возмужает парнишка – даже представить себе не могу. Он ведь наравне со взрослыми мужиками работает, наравне с ними ест и ни в чем им не уступает. В кого такой силой богатырской удался – ума не приложу! – нараспев заговорила Рада. – Вот ведь с Настеной близнята, а такие разные. Эта – худышка, ветер подует – с ног собьет!

– Так не ответила ты мне, Рада, где братец мой? – настойчиво повторил Роман.

– Надо думать, что в поле, – ответила Рада. – К вечеру вернется. – Ты скажи мне лучше, родимый, надолго ли к нам? Али навсегда? Вот было бы хорошо!

– Нет, уезжать мне скоро, – ответил Роман. – Княжья служба меня ждет, да семейство в славном городе Новгороде.

Рада удивилась переменам в жизни Романа никак не меньше деда Макара, и оставшуюся часть дня Роман только и делал, что рассказывал о своем житье-бытье.

– Не могу поверить, что все это взаправду приключилось! – призналась, наконец, Рада. – Все, как в сказке... Вот бы родители твои порадовались! – Рада перевела взгляд на темные образа в углу горницы и быстро сотворила крестное знамение.

– Почто за мать мою крест кладешь? – вдруг спросил Роман.

– Как почто? – удивилась Рада. – Чтобы чистая ее душа упокоилась на небесах.

– Не верю я, Рада, что нету более моей матери среди живых! – нахмурился Роман.

Рада ничего не ответила, лишь переглянулась с дедом Макаром.

– Ты бы лучше, сыне, рассказал, про то, как бился на замерзшем озере среди дружины князя Александра! – поспешил повернуть разговор в другое русло дед Макар. – Про чудов, про чудов озерных им расскажи.

Роман тяжко вздохнул, подумав о том, что придется вновь наслушаться всякой чепухи, но тут дверь отворилась, и в горницу вошел могучий отрок.

Лицом Егор, так же, как и Настя, был похож на мать, но мощью тела своего явно пошел в какого-то далекого предка, потому как среди ближней родни Роман такого великана припомнить не мог.

Егор заприметил гостя и поздоровался с ним. Если Настя дичилась незнакомца и боялась заговаривать с ним, то Егор, напротив, вел себя свободно и уверенно, как то и пристало хозяину, единственному

мужчине в семье.

– Кто ты, добрый человек, что делаешь в наших местах? – спросил он после приветствий.

– Да вот, приехал родню навестить, – усмехнулся Роман. – Давно в этих краях не бывал, не знал, где и искать их...

– Что ж, нашел ли?

– Нашел! Сперва сестру, а теперь вот и брата! – рассмеялся Роман.

Егор поначалу ничего понять не мог, а когда ему объяснили, что пропавший брат его вернулся, верить в то не хотел. Когда же поверил, то обрадовался и, стиснув Романа в богатырских своих объятиях, чуть все кости ему не переломал.

По такому случаю устроили настоящий пир, на который сбежалась вся деревня – хорошо, народу в ней было немного. Каждый принес с собой, что мог, и трапеза удалась на славу.

Уже лежа в постели, после того, как шумное застолье кончилось, и гости разошлись по домам, Роман думал о том, что теперь он точно знает, что не одинок в этом мире, что у него есть семья. И от этого так тепло стало у Романа на душе и так хорошо, что хотелось смеяться от радости. Так и заснул Роман с улыбкою на устах.

И в эту же ночь вновь приснился ему жуткий сон. Странник в бедных, серых одеждах шел по нескончаемой дороге. Вокруг царила непроглядная, душная тьма, но багровый луч освещал его тропу, и в этом луче видел Роман горы мертвых тел, людей, бившихся в агонии и призывавших на помощь... Но странник словно не видел этого, он шел спокойно и, казалось, именно этот кровавый луч вел его за собой во тьму. Лицо же его показалось Роману знакомым...

– Кто ты? – вскричал Роман. Странник обернулся к нему, улыбнулся ласково, но зловещий луч озарил на миг лицо Романа, и тот почувствовал острую боль – точно ножом полоснули по щеке.

Проснулся Роман в холодном поту и с тяжестью на сердце. Что же это – что за чудовищные видения преследуют его, не оставляя в покое? Роман заметил, что перстень на пальце его вновь засиял призрачным алым светом, и нехорошее предчувствие сдавило ему грудь.

С родными Роман пробыл недолго – князь ждал его, и нужно было ехать. Через два дня, распрощавшись с дедом Макаром, Радой, братом и сестрой и оставив им денег на житье-бытье, Роман сел на коня и пустился в путь до Владимира.

Там нашел он князя Александра, уже простившегося с прахом отца своего и смирившегося с его кончиною. Был князь бледен и печален, но горе не притупило его острого ума, чему Роман был рад чрезвычайно.

Вскоре вернулся князь Александр, а с ним и Роман, в Новгород, но тут приехали к нему послы хана из Золотой Орды и передали повеление хана немедленно ехать ему вслед за братом Андреем в Орду, к хану на поклон.

Александр, сколь ни был он независим, все же счел за благо подчиниться, и начал собираться в дорогу. С собою брал он среди доверенных людей и Романа.

К тому времени монголо-татары заняли своими кочевьями все Кипчакские степи. Остатки печенегов, половцев и других кочевых народов, ранее здесь обитавших, были обращены ими в рабство.