Отчаяние
Шрифт:
– По-твоему, – Еву передернуло, – они это ели?!
– Дай фонарик.
Адам подошел к мертвецам, посветил в вяло открытые рты.
– Нет, – резюмировал он, – не похоже. Просто старались уничтожить мозг друг друга.
– Зачем?!
– А зачем тот парень наверху бился головой о стену, пока не вылетели глаза?
Ева ничего не ответила. Она стояла, тяжело привалившись к косяку, и, кажется, снова боролась с тошнотой. Тошнотой, от которой не было спасения даже в рвоте.
– Думаю, он
Он оглядывался по сторонам в поисках кровавых надписей, которые, возможно, могли бы хоть что-то прояснить. Но их не было. Здесь – не было ни одной.
На рукаве мертвой женщины, сидевшей левым боком к двери, еще можно было разобрать эмблему – темно-синий круг, опоясанный красным кольцом. По верхней части кольца выгибалась надпись «ГИПЕРИОН», на нижней стояла цифра III. В синем круге красовалась рука, протянутая к разметавшей лучи звезде. Должно быть, дизайнер эмблемы считал, что картинка получилась гордой и обнадеживающей. Адаму, однако, показалось, что это рука утопающего, тщетно хватающаяся за воздух в последнем отчаянном жесте.
На левом нагрудном кармане комбинезона тоже была эмблема, но ее было почти невозможно различить под коркой крови. Адам разобрал лишь крупные буквы МКА и вспомнил, что это значит «Международное Космическое Агентство». Ниже – прямоугольная нашивка с личным именем. Лида… нет, кажется, Линда… фамилию было совсем не разобрать. Он собирался попробовать отчистить нашивку, но услышал за спиной шлепающие звуки босых ног.
– Куда ты? – обернулся он. В проеме двери уже никого не было. – Ева! Стой!
– Я… не могу! – донеслось из коридора. – Не могу стоять на месте… мне кажется, я вот-вот вспомню… мне так страшно! Все, что угодно, только не этот ужас! Не думать! Недуматьнедуматьнедумать! – судя по звукам, она бросилась бежать по коридору в сторону лифта.
– Ева! Вернись! – кричал Адам. – Ты не должна бродить здесь одна! У тебя же совсем никакого оружия!
Но она, должно быть, уже и не слышала его – а может, не воспринимала слов.
«Нет, – угрюмо подумал Адам, – я не брошу все и не побегу за ней только потому, что у нее бабья истерика. Сначала надо обследовать все здесь».
Он положил осколок черепа на колени мертвой и расстегнул ее
Тем более что все, кто проделывал это до него, умерли.
Адам понял, что вся эта кровь не принадлежала одному человеку или даже двум. Эти двое в медпункте не были теми, кто раздел пилотов. Они явно сняли комбинезоны с других мертвецов, а те, вероятно, с других… И вот теперь эстафета дошла до последних выживших. Возможно ли, что одежда как-то влияет на то, что здесь творится? Да ну, бред. А что здесь не бред? Лучше он не будет повторять действий предшественников, какой бы бессмыслицей это ни казалось.
Адам повернулся к мертвому мужчине. Выдернул ложку из желтовато-багрового месива в его черепе – он не мог на это смотреть, возникало ощущение, словно эта ложка вгрызается в его собственную голову – и отшвырнул ее в дальний угол. Затем перешел к его карманам. Правый был туго набит и оттопыривался.
Там оказалось нечто вроде свитка, не просто туго скрученного, но и сложенного так, чтобы его можно было запихать в карман. Свитка с каким-то чертежом… или рисунком…
Разворачивая его, Адам сразу понял, что это не бумага. И не ткань, как показалось ему на какой-то миг. Свиток развернулся полностью, и в тот же момент Адам понял, что именно держит в руках.
Это была человеческая кожа, срезанная с живота. Был отчетливо виден дырявый пупок и верхний клок темных лобковых волос. Но на остальной площади кожа была лишена растительности. Живот был женский.
И на этой коже, когда она еще принадлежала своей хозяйке – живой хозяйке, у которой шла кровь, когда с ней это проделывали, – кто-то вырезал грубый чертеж. Запекшаяся кровь отчетливо обрисовала его контуры и несколько коротких надписей. В первый момент Адаму показалось, что это какая-то каббалистическая абракадабра, но затем он сообразил, что просто держит чертеж вверх ногами.
Теперь он понял, что перед ним упрощенная схема корабля. Не все отсеки были подписаны, а надписи походили на клинопись, но все же их можно было разобрать. «РУБКА», «ЖИЛ ОТС», «ГЕН», «БИОС»… БИОС – это, кажется, какая-то аббревиатура, связанная с компьютерной техникой. Но почему это было написано напротив зараженного уровня с распятой женщиной? И что такое «ген», располагающийся, судя по схеме, точно в середине корабля? Что-то относящееся к генетике? Он вновь почувствовал приступ иррационального страха при этой мысли.