Шрифт:
«МУЖЧИНА В ОТПУСКЕ ПО УХОДУ ЗА РЕБЕНКОМ» – ЭТО ВСЕ ЕЩЕ ТРИГГЕР ДЛЯ РУССКОГО МЕНТАЛИТЕТА И АБСОЛЮТНАЯ НОРМА ЖИЗНИ ДЛЯ МЕНТАЛИТЕТА СКАНДИНАВСКИХ СТРАН. МЫ ПОПЫТАЛИСЬ РАЗОБРАТЬСЯ, ПОЧЕМУ ТРЕНД НА НОВЫЙ ТИП ОТЦОВСТВА ПОКА НЕ СТАЛ НАШЕЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ
Папа в декрете – прислушайтесь, это звучит
Александр
Прошлым летом на паспортном контроле в аэропорту Хельсинки сотрудник финской миграционной службы поинтересовался целью моей поездки. Я ответил, что приехал в Финляндию, чтобы взять несколько интервью для книги об активном отцовстве.
– Активное отцовство? – удивленно переспросил мой собеседник, который явно никуда не спешил и был не прочь поболтать. – А что это?
– Ну, речь об отцах, которые принимают активное участие в воспитании детей, например берут наравне с мамами декретный отпуск. Мы хотели бы рассказать о таких читателям в России.
– А что, в России нет декретного отпуска для отцов?
– Нет, – отвечал я. – Вернее, формально он существует, но почти никто им не пользуется (по российским законам на отпуск «по уходу за ребенком до достижения им 1,5 лет» с выплатой пособия папы с 2007 года имеют полное право , важно решить с мамой – кто все-таки берет этот отпуск, предъявить свидетельство о рождении ребенка и справку, доказывающую, что мама к отпуску не имеет отношения; по статистике, лишь 2 % отцов в России решаются прервать работу и уйти в декрет. – МС).
Финский чиновник покачал головой, проштамповал мой паспорт и пожелал удачи с книгой. Этот разговор хорошо иллюстрирует отношение к отцовскому отпуску по уходу за ребенком в странах Северной Европы, куда я и мой соавтор, Роман Лошманов, ездили, чтобы поговорить с героями нашей книги «Nordic Dads. 14 историй о том, как активное отцовство меняет жизнь детей и их родителей». Среди них были шведы и финны, датчане и норвежцы, исландцы и жители Фарерских островов, и все они – либералы и консерваторы, топ-менеджеры и простые служащие, бизнесмены и фрилансеры – брали декретный отпуск, чтобы остаться дома со своими детьми. Эта история началась в Швеции в 1974 году – именно там отцам впервые предоставили оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком. Постепенно к шведам присоединились и другие северные страны, а в 1990-х в качестве стимулирующей меры были введены «отцовские квоты» – часть родительского отпуска теперь могли использовать только мужчины. Если они ею не пользовались, то это время «сгорало». Сейчас в Швеции отцовская квота составляет 90 дней, так же как и материнская, а еще 300 дней отпуска родители могут разделить между собой как захотят. Пособие по уходу за ребенком достигает 80 процентов
Такое же единодушие проявляют отцы в северных странах и в вопросе партнерских родов. У меня две дочери, и я считаю себя довольно активным папой, но при этом ни разу не присутствовал при родах. Когда же я начал спрашивать об этом «северных» отцов, то увидел в их глазах то же недоумение, что и у пограничника в хельсинкском аэропорту: «А что, бывает иначе?» Да, конечно, они присутствовали при родах, как же можно такое пропустить? А вот мнения о том, как и когда именно папе лучше брать декрет, высказывались разные. Кто-то делает это одновременно с мамой: «Когда один из родителей все время сидит дома, а другой работает, то у вас две совершенно разные, отдельные жизни. А если вы оба и работаете, и сидите с ребенком, то тот, кто на работе, всегда знает, что происходит с другим: вы живете одной жизнью и вам легче друг друга понять», – объясняет мне стокгольмский программист Эссе, который делит рабочую неделю пополам с женой Тирой. Он сидит с ребенком понедельник, вторник и половину среды, остальное время – работает. А его земляк Даг, топ-менеджер крупной железнодорожной компании, считает, что только полное отключение от работы на длительный срок дает возможность отцу сосредоточиться на ребенке – поэтому, когда сыну исполнился год, он взял отпуск на девять месяцев и все это время провел с ним один. Но как же работа? Этим вопросом я донимал всех героев книги, искренне пытаясь понять, не переживают ли они о том, что из-за детей им пришлось поставить карьеру на паузу. Кто-то честно признавался, что для него семья всегда была на первом месте и он просто не стал бы работать в компании, где декретный отпуск мог помешать карьере. Кто-то утверждал, что время, проведенное с ребенком, пошло на пользу работе: после декрета возвращаешься более активным, сконцентрированным и с новым взглядом на многие вещи. Но больше всего мне запомнился ответ финского папы Маркуса, менеджера крупной медицинской компании, для которого год, проведенный дома с двумя маленькими детьми, обернулся полной переоценкой себя: «Конечно, мысли о загубленной карьере были, особенно поначалу, – признается он. – Но главное, что мне удалось, – перестать относиться к себе как к производной от работы. Раньше мне казалось, что настоящий я – это тот человек, который ежедневно ходит в офис, руководит подчиненными. Но у меня было достаточно времени, чтобы понять: Маркус Форселл – еще и муж, и отец, и уникальная личность, наконец».
Конец ознакомительного фрагмента.