Отец моего парня
Шрифт:
Спускаясь по лестнице на носочках, я прислушивалась к шуму вокруг. Было на редкость тихо, лишь какие-то шелестящие звуки доносились со стороны кухни. В нее вело три двери из разных углов дома. Я выбрала ту, что ближе. И ту, где можно остаться незаметной, спрятавшись за косяком вдруг что.
—…Еще картошечка и котлетки, — взрослый женский голос заставил меня застопорится. — Соленья всякие, грибочки, и компот… Короче, не пропадешь!
Дима стоял ко мне спиной, сложив руки на груди. Лишь мельком получилось увидеть женщину, которая с уверенностью хозяйки раскладывала содержимое бесчисленных сумок
— Я бы и так не пропал, Галь, — отмахнулся Дима, заставляя меня вздрогнуть, и скрыться из поля их зрения. Знаю, подслушивать не хорошо, но соблазн был слишком велик. — И не рассказывай мне тут, что приперлась из Германии чисто покормить. Ну?
— Обижаешь сейчас прямо. Мне нельзя в гости? — удивленно хмыкнула она. — Жена все-таки, как никак.
— Ты вообще, когда на родине была последний раз? Десять лет назад или больше? — сквозь зубы выплюнул Дима, выдавая с потрохами свою нервозность. Затем взял себя в руки и прежним тоном продолжил. — И ты мне не жена.
— Жена-жена… Пока еще жена, — закивала женщина, — Раз ты не хочешь по-хорошему, скажу прямо: я приехала посмотреть, из-за кого ты с Нового Года мне мозги про развод паришь.
— Не твое дело, — рявкнул Дима и внутри все сжалось. Только вот Галя эта даже бровью не повела, прямо кремень.
— А ты не забыл, дорогой мой, что все твое имущество на меня записано, а? Весь бизнес? Все акции? Ты у нас только владелец шикарной двухкомнатной квартиры в жопе мира. — издевательски процедила эта милая на вид бабуля. — Я не дам тебе развод. Поверь, ты мне потом еще спасибо скажешь.
— Галь, — устало застонал Дима, — я не спрашиваю тебя. Я ставлю перед фактом. Если ты не хочешь по-дружески, то пойду в суд.
— В суд… До жили, блин! Сюр какой-то, ей богу… — женщина покачала головой, прикрыв лицо рукой. — Ради какой-то профурсетки решил на старости лет без бабок, без жилья остаться… Нет, мне это точно сниться. Такое просто не могло произойти с тобой…
— Га-ля! — отринул ее мужчина, — Мне некогда слушать твои завывания. Если это все, тебе пора.
— Дим, очнись! — внезапно закричала она с таким сожалением, что даже мне не по себе стало. — Помнишь, как лет двадцать пят назад мы с тобой не знали, где ночевать? Помнишь, как в подъезде ночевали, в магазинах? Помнишь, у нас было денег только на пол буханки в неделю? Помнишь, как ты по ночам фуры разгружал? Ты тогда сказал, что землю носом будешь рыть, но жить мы будем хорошо?
Дима тяжело выдохнул:
— Помню, Галь. Все помню…
— И ты рыл, Дим! Как никто и никогда! Всю жизнь был моим примером! Я всегда восхищалась твоим холодным умом и здравостью рассудка. — голос женщины подозрительно задрожал. Я выглянула из-за угла и убедилась в том, что она действительно плачет. — А теперь ты приходишь ко мне и говоришь, что собираешься женится на ровеснице сына! Ты сдурел? Она что, тебя приворожила?? — нервно сглотнув, эта самая Галина принялась мерить шагами комнату. — Господи, ну хочешь спать? Спи! Детей? Заводи! Но в брак такие
— Это все? — холодно отдернул ее Дима. — Мне не три года, Галь. Как-то уж сам разберусь.
— Если ты думаешь, что я такая сука, и хочу тебя без бабок оставить – ты заблуждаешься. Потом спасибо скажешь. Когда у тебя наваждение спадет, и ты свою мадмуазель увидишь без розовых очков, вспомнишь, кто твой лучший и единственный друг в этом мире. — женщина взяла со стола свою сумочку, выкинула мокрый от слез платок в урну и быстрым шагом направилась к выходу. Но в проходе замерла. — Это не нормально, ты вдумайся сам. Вы сколько там в месте? Месяц хоть есть? А ты хочешь доверить ей все, что долгие годы потом и кровью зарабатывал. Нет, Дим. Кто-то из нас двоих должен быть при своем уме. Родных у тебя нет, так что я буду тебе за сестру. Уберегу от роковой ошибки.
— Я сам, нах, разберусь! — Дима процедил каждое слово с таким раздражением и холодной угрозой, что даже у этой стальной леди глазки забегали. — И на этом разговор закончен. В задницу себе засунь свои благие намеренья. И больше чтобы я тут тебя не видел. Не обижайся, если в следующий раз охрана не пропустит. Повторяю, встретимся в суде.
— Как хочешь, — пожала плечами та, едва скрывая досаду. — Только привыкай тогда к другой жизни, родной. Ты кукле своей рассказывал, сколько официальная зарплата у депутата? Вот будете в общаге вместе жить, а по праздникам макароны сухие жевать.
— Вон, Галь! Иначе прибью тебя сейчас!
Слова Димы взбодрили почему-то именно меня. Сердце в груди трепетало от волнения и адреналина. Вбежав в спальню обратно, я скинула с себя одежду, оставаясь в нижнем белье и снова легла на постель. Дима не должен был узнать, что я слышала это разговор.
Когда шаги мужчины приблизились к спальне, я демонстративно якобы перерезала веревку у него перед глазами и откинула ее в сторону. Дима замер в проходе, с прищуром разглядывая то меня, то освобожденную ногу.
— Кто приезжал? — невинно спросила. Как мне показалось, максимально правдоподобно. — Игнат?
Немного помолчав, тот потер подбородок и вопросительно поднял одну бровь:
— Подслушивала? А-яй-яй! Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.
И сказано это было так, будто сомнений у него никаких не возникало. От его самоуверенности я покрылась густым румянцем. Увы, с этой частью физиологии сделать ничего не могла.
— Гхм… Ничего я не подслушивала! — и пальцем даже ткнула в ножницы. — Ты же видел!
Дима многозначительно обвел пальцем дом вокруг себя:
— Тут везде камеры, Машунь. Руку на отсечение даешь?
— Твою? Да хоть две! — выпалила поспешно и Дима закатив глаза, хмыкнул. Мол, чего еще следовала от нее ожидать? — И, вообще… Ты мне что ли не доверяешь?
— Я тебя слишком хорошо знаю, пчелка. Ты свое прозвище на все тысячу процентов отрабатываешь…
Глупо было заострять эту шаткую тему и биться до последнего. Какой смысл? Врать я не умела и давалось это с моральным трудом. Тем более, имелось нечто более важное, о чем нетерпелось проговорить. Похлопав кровать рядом с собой, как можно серьезнее попросила: