Отель Трансильвания
Шрифт:
И впрямь, в Париже, я многое осознала. Размышления о божественном промысле породили во мне новое ощущение веры. В нашем мире, дорогой батюшка, кроме жизни и смерти есть еще и сострадание, позволяющее нам, смертным, преодолеть наш скорбный удел.
Если матушка уже возвратилась из дядюшкиного имения, передайте ей уверения в моей глубочайшей любви. С самыми искренними чувствами и в полной покорности вашим велениям
Мадлен Роксана Бертранда де Монталье».
ГЛАВА 3
Лакей в синей ливрее с красной отделкой с поклоном распахнул двери небольшого салона и объявил:
– Граф д'Аржаньяк!
Сен-Себастьян оторвался от чтения и небрежно кивнул вошедшему. Граф, опешивший от такой неучтивости, растерянно замер в неловкой позе, явно не понимая как быть.
– Барон Сен-Себастьян? – дрогнувшим голосом спросил он. – Так это вы хотели меня видеть?
– Да, дорогой граф, – барон встал из глубокого кресла и беззастенчиво воззрился на гостя. – Я, как вы, возможно, догадываетесь, друг Жуанпора.
Жервез д'Аржаньяк инстинктивно дернулся, и Сен-Себастьян довольно кивнул. Очевидно, предварительные переговоры прошли более чем успешно.
– Вам вовсе незачем так волноваться.
Барон отошел к залитому солнцем окну и положил книгу на маленький столик, потом возвел глаза к потолку. Расписной плафон с весьма реалистичным изображением похищения сабинянок всегда приводил его в хорошее настроение.
– Я и не волнуюсь, – солгал д'Аржаньяк. Он все еще держал в руке шляпу и трость. – Однако, признаюсь, – продолжил граф после паузы, – я не вполне понимаю, что происходит.
– Да ничего, собственно. Вы не хотите присесть?
Граф уселся, положив шляпу и трость на колени. Сен-Себастьян перешел к камину. Несмотря на то что дождь прекратился, от окна ощутимо веяло холодком.
– И все же мне как-то странно, барон, – опять произнес гость с наигранной бодростью. – Слуга принес приглашение от Жуанпора, а приехали мы почему-то сюда.
– Ага, вы заинтригованы? – Сен-Себастьян медленно обернулся к д'Аржаньяку и с удовольствием отметил, что тот смутился как школьник. – Этого я и добивался.
– Но… но зачем?
Графу было не по себе. Какая все-таки глупость, что он не догадался надеть свой парадный костюм из красного атласа с расшитыми золотом рукавами. Тот сразу добавил бы ему веса. А посетитель в обычном камзоле из английского голубого сукна, конечно же, не способен вызвать почтение… Внезапно в его сознании шевельнулась неприятная мысль.
– Надеюсь, я ничего вам не должен?
Хозяин
– Лично мне – ничего. Но по стечению обстоятельств все же выходит, что вы у меня в долгу. На днях де Вандому понадобились наличные деньги, и он перепродал мне несколько ваших расписок.
Барон подошел к одному из столиков (их было в комнате три) и, открыв неглубокий ящик, достал оттуда связку бумаг. Демонстративно пересчитав расписки, он с сочувствием произнес:
– Дорогой граф, ваши ставки просто чудовищны! Опрометчивость не помогает в игре.
Жервез ощутил, что его бросило в краску.
– Не верьте слухам, барон. Эти деньги… они не проиграны.
– Неужели? – в голосе Сен-Себастьяна прозвучало вежливое сомнение. – Что ж, разницы в том никакой, – добавил он, бросая бумаги на столик.
В комнате воцарилось молчание.
– И?… – наконец произнес д'Аржаньяк.
– О, я просто хотел поинтересоваться, когда вам будет удобно мне заплатить?
На этот раз пауза затянулась, а когда Жервез снова заговорил, слова давались ему с трудом.
– У меня нет… такой крупной суммы… при себе… в данный момент…
Граф судорожно подергал шейный платок, ставший внезапно слишком тугим.
– Мой управляющий… он все… устроит. Это может потребовать нескольких дней.
– Мне не хотелось бы причинять вам излишнее беспокойство, – любезно сказал Сен-Себастьян. – Я слышал, ваше основное поместье заложено? Возможно, я ошибаюсь, но так говорит Жуанпор.
Барон поигрывал золотой табакеркой, но угоститься гостю не предлагал.
– Да… оно, похоже, заложено, – признал д'Аржаньяк. – Но, думаю, я смогу раздобыть необходимую сумму, чтобы покрыть… это.
Он указал на кипу расписок.
– Вы хотите сказать, что заставите раскошелиться вашу жену? – участливо спросил Сен-Себастьян.
Гримаса, перекосившая лицо д'Аржаньяка, сказала Сен-Себастьяну больше, чем он мог ожидать.
– Да, именно это я и имел в виду. Она заплатит. Не беспокойтесь.
Сен-Себастьян с невозмутимым выражением на лице неторопливо прошелся по комнате.
– Вижу, вам не хотелось бы прибегать к помощи вашей жены, – заметил он, вновь останавливаясь у камина.
Жервез пожал плечами.
– Если бы вам представилась возможность, – продолжил Сен-Себастьян, глядя в огонь, – если бы нашелся способ погасить ваши долговые обязательства, не затрагивая состояния вашей жены, вы бы воспользовались им?
– Такого способа нет.
Отчаяние, прозвучавшее в этих словах, вызвало на лице барона улыбку, но граф ее не заметил – он был глубоко удручен.