Отель Трансильвания
Шрифт:
– Что? – спросил Сен-Жермен. – Вас что-то волнует? Лучше скажите об этом сейчас. Я не могу рисковать. Расставим все точки.
– Граф, – Эркюлю было тяжело говорить, страх удавкой стянул его горло. – Что, если Сен-Себастьян… ну, это… заявит права на меня? Я ведь служил у него, вдруг он захочет… ну… чтобы я возвратился.
Сен-Жермен холодно улыбнулся.
– Пусть попытается. Он останется с носом. Спросите у Роджера, можно ли мне доверять?
– Он ваш слуга, он скажет, что вы велите, – возразил Эркюль.
– Плохо же вы его знаете. Роджер не лжет.
Сен-Жермен наклонился, придвинув к калеке лицо.
– Вы ведь хотите отомстить своему бывшему господину?
– Святые видят!
Кучер оттолкнулся от бруса и ухватился за костыли.
– Но вы колеблетесь, – мягко сказал Сен-Жермен. – Почему?
– Я… – скривился Эркюль, избегая смотреть графу в глаза, – я боюсь. Если что-то у вас не заладится, страшно помыслить, что станется с нами. Сен-Себастьян убьет и меня, и вас.
– Он ничего не сделает ни вам, ни мне, – сказал Сен-Жермен тоном, не допускающим возражений. Странно было слышать эти решительные слова от невысокого человека в черном атласе, с бриллиантовыми пряжками на туфлях. – Возможно, он попытается. Но у него не получится. Так обстоят дела.
– Откуда такая уверенность? – хмыкнул Эркюль.
– Я знаю его, – сказал Сен-Жермен, надеясь, что действительно знает. Указав на окошко, багровое от закатных лучей, он совсем другим тоном добавил: – Ладно, вам пора ужинать. Разговор окончен. Ступайте.
Сказано это было с легким оттенком пренебрежения.
Эркюль был голоден, но не сдвинулся с места.
– Что мне перво-наперво предстоит?
– Ужин, – уронил Сен-Жермен, всем своим видом показывая, что говорить больше не хочет.
– Нет, я о другом, – Эркюль поднял голову. – Скажите, что надо делать?
Сен-Жермен искоса глянул на кучера и кивнул. В нагрудных его кружевах коротко вспыхнул рубин.
– Этой, а может быть, завтрашней ночью необходимо вывезти кое-кого из Парижа. Справитесь, поговорим о другом. Вот все, что вам следует знать. Ради вашего же спокойствия.
– Поездка ударит по Сен-Себастьяну? – спросил с загоревшимся взором Эркюль.
– Да.
– Я это сделаю, – заявил кучер.
– И вы согласитесь понаблюдать за кем я скажу?
– Да, – кивнул Эркюль, подбираясь на костылях, чтобы встать поровнее. – Отдам все силы, не сомневайтесь во мне, господин.
– Вам понадобятся только глаза, – счел нужным уточнить Сен-Жермен. – И смекалка.
Эркюль приосанился. Взгляд его выражал отчаянную решимость.
– А потом? Что будет потом?
Сен-Жермен медленно покачал головой.
– Хотел бы я знать, но пока что не знаю. – Он все глядел на багрянец окна. – Возможно, нам предстоит большое сражение, а возможно, и нет. В любом случае Сен-Себастьян должен быть посрамлен.
Сен-Жермен умолк
– Ибо он – исчадие ада.
– Да, – кашлянул кучер. Он все уже понял и просто ждал, когда господин договорит.
– Надеюсь, когда каша заварится, ваша помощь уже не понадобится, – бодро сказал Сен-Жермен, но в голосе его сквозило сомнение. – Однако всегда ведь лучше готовиться к худшему, разве не так?
– Надо проверить лошадей и карету, – сказал Эркюль, продвигаясь к воротам и стараясь не зацепить собеседника. Его костыли заскрипели.
– Вам не обязательно заниматься этим, – мягко сказал граф. – Скажите Роджеру.
– Будет надежнее, если я все-таки их осмотрю, – ответил Эркюль. Он вдруг обернулся. – Вы только позвольте мне двинуть его, хотя бы разок! Только позвольте – и я ваш навеки!
Затем кучер поворотился и, стуча костылями, ушел. Сен-Жермен погрузился в задумчивость. Решения, которые ему предстояло принять, требовали непростых размышлений.
Записка Люсьен де Кресси, отобранная ее мужем у горничной.
«Дорогая Клодия!
Когда-то ты обмолвилась, что дашь мне приют, если дела мои пойдут уж совсем скверно. В тот момент я не очень серьезно отнеслась к твоим великодушным словам, за что приношу нижайшие извинения, присовокупляя к ним свои нынешние мольбы о поддержке, в каковой я сейчас остро нуждаюсь. Если твое отношение ко мне неизменно и ты по-прежнему готова меня принять, черкни мне пару слов – и передай со служанкой. Я должна знать, на каком я свете. Муж никого не пускает ко мне и отбирает все письма.
Клодия, я в полном отчаянии! Я прошла через ад, познав и бесчестие, и унижение. Никакими словами не выразить то, что мне довелось испытать. Вся душа моя забросана грязью.
Умоляю снова и снова – о, не покинь! Во имя нашего Господа, помоги мне.
Люсьен».
ГЛАВА 5
– О чем призадумались, Сен-Жермен? – спросил Жуанпор, на мгновение отрываясь от карт. – Вы играете или нет?
– Что? – слегка озадаченно откликнулся граф. – Ах, игра. Нет, пожалуй, я выйду.
Он бросил карты на стол рубашками вниз. Игроки несколько долгих секунд их изучали. Потом Жуанпор заметил:
– И где же здесь здравый смысл? Зачем выходить из игры, когда на кону пять тысяч? Ведь все было бы ваше.
Сен-Жермен одарил его любезной улыбкой.
– Потому-то и выхожу. Когда на руках верный выигрыш, пропадает азарт.
Он отодвинулся от стола вместе со стулом и встал.