Отель Вавилон
Шрифт:
Практически во всех крупных отелях водятся разные твари. Уничтожить их невозможно — здания огромные, часто старые, и в них сколько угодно мест, где паразитам удобно размножаться. Не раз видел собственными глазами, когда обслуживал клиентов во время пятичасового чаепития, прошмыгивавших вдоль плинтусов мышей в ресторанных залах «Клариджез». А в «Савое» полчища крыс. Он стоит на берегу реки, половина «Савоя» под землей, под Темзой, потому отель и кишит этими мерзостями. Служащим все время приходится держать ситуацию под контролем. А тараканов пруд пруди во всех гостиницах,
— Как дела? — спрашиваю у Рентокила. Как его имя, я понятия не имею. Знаю одно: он уничтожает здесь паразитов уже более пяти лет.
— Дел хватает, — отвечает Рентокил, приподнимая клетки. — Только что поймали жирную крысу в винном погребе. — Улыбается. — Вот, несу новые ловушки.
— Замечательно. — Улыбаюсь в ответ. — Просто замечательно.
— Ага. — Рентокил шмыгает носом. — Ну, еще увидимся.
— Увидимся. — Он продолжает путь, а я, поджимая пальцы на ногах, успеваю заглянуть в крысоловки.
— А, да, — добавляет Рентокил, снова останавливаясь и поворачивая голову. — Поспеши наверх. По-моему, гудит пожарная сигнализация.
— Пожарная сигнализация? — переспрашиваю я. — Я ничего не слышу.
— Знаю. — Рентокил снова шмыгает носом. — Это-то и плохо, если вдруг в самом деле пожар, так ведь? — Идет в противоположную сторону к ближайшему дверному проему.
24.00–01.00
Взлетаю вверх по лестнице в своих колючих, узковатых в бедрах новых штанах и вижу сцепившихся Андрэ и Денниса. Сирена надрывается, но такое впечатление, что до нее никому нет особого дела. Будто в машине сработала сигнализация: любопытство вызывает, а чувства надвигающейся опасности либо страха — ни капельки. Помню, даже когда загорелся «Савой», нам потребовалось какое-то время, чтобы убедить постояльцев покинуть номера. В этот раз из бара вышла компания других пьянствующих, тоже с бокалами. Столпились в вестибюле и замерли в ожидании. Даже Патрик, который должен бы метаться и дергаться, точно невротик, как будто не слишком-то беспокоится.
— Мы говорили: придумай что-нибудь! — кричит Деннис на Андрэ. — Все из-за тебя! Ты ответственный. Потому что управляешь рестораном.
— Да иди ты! — огрызается Андрэ, непредусмотрительно пихая Денниса белой рукой. — Не могу же я уследить за всеми и каждым.
— Это твоя работа, черт возьми! — орет Деннис, с силой отталкивая Андрэ.
— Эй, успокойтесь, — говорю я, быстро приближаясь. — Что горит? В чем дело?
Визг стоит такой, что у любого нервы не выдержат.
— Ложная тревога, — ревет Деннис, перекрикивая сирену. — И все по милости долбаного…
Сигнализация внезапно умолкает, и в наступившей тишине ясно слышится «долбаного». Взгляды прикованы к Деннису. Постояльцы стоят с раскрытыми ртами.
— Отморозка, — тихо-тихо договаривает Деннис. — По милости долбаного отморозка, — шепчет он, указывая пальцем на Андрэ, — который все твердит: ничего, мол, нет страшного в том, что мы печем проклятые блинчики прямо
— Кретин? — спрашивает Андрэ. — Что значит «кретин»?
— Тупица! Дебил! Вот что! — разоряется Деннис, строя идиотские рожи. — Честное слово, — добавляет он, поворачиваясь ко мне, — только представь, мать твою…
— Надо приготовиться. Сейчас пожалует пожарная бригада, — говорю я, с тревогой выглядывая на улицу.
— Блин! А ведь верно, — говорит Деннис, снова повышая голос.
— Дамы и господа! Представление окончено. Возвращайтесь на свои места. Ступайте обратно в бар и наслаждайтесь напитками. Дамы и господа! Пожалуйста, в бар! Джино ждет вас!
Да уж, еще как ждет. И наверняка трясется от злости. Андрэ задолжал ему добрых десять минут лучшего времени, когда идет прибыль. Стоит зайти завтра, чтобы взглянуть, какой разгорится скандал на утреннем собрании.
У меня сжимается сердце. Проклятие. Улавливаю сигналы приближающихся пожарных машин. Судя по звукам, их по меньшей мере три. Наверное, никто не удосужился позвонить и сообщить, что сигнал ложный. Ну разумеется. Это ведь моя чертова обязанность! Слава Богу, меня не будет на завтрашнем собрании. Неприятностей из-за этого упущения последует выше крыши.
Сирены приближаются. Блин. Теперь мне кажется, машин четыре. В этом месяце придется выложить еще две тысячи — пожарникам.
С отеля, из которого им поступает ложный вызов, они сдирают от семисот пятидесяти фунтов (минимальную сумму берут с небольших гостиниц, номеров на сто). Впрочем, пожарных можно понять. По любому сигналу тревоги они обязаны приготовиться к трагедии огромного масштаба. В гостинице номера с клиентами, ресторанные залы, полные накачавшихся вином людей. Представьте, какой это был бы кошмар, если бы тревога оказалась не ложной. Потому-то пожарные и подходят к делу столь ответственно. Всегда отправляют к месту возгорания несколько команд и прибывают максимум через четверть часа.
Машины выезжают из-за угла и резко останавливаются. Мне приходит мысль: может, выбежать и помахать руками? Пожара, мол, нет, и помощь не требуется. Но вдруг решаю: еще подумают, несчастная жертва. Выскочил, чудом спасшись от огня. Только хуже будет. Остаюсь на месте и жду, что последует.
Пожарные в считанные минуты влетают в парадную дверь, в касках, со шлангами наготове. Человек, который, похоже, руководит остальными, возглавляет первую группу. Увидев меня, Патрика и Денниса — мы смотрим на них во все глаза, — он сбавляет темп.
— А-а. — Останавливается.
— Ложная тревога, — говорю я как могу уверенно.
— Понятно, — отвечает пожарник, подавая подчиненным знак рукой.
— Да. — Улыбаюсь. — Приносим извинения, — добавляю не слишком смело. — Произошла ошибка.
— Ясно. — Пожарный кивает. — Тогда мы просто осмотрим здание, на всякий случай.
— Да, конечно, пожалуйста, — говорю я. — Сигнализация сработала из-за блинчиков. В ресторане.
— Ясно. — Пожарный смотрит на меня так, будто я беседую с ним на греческом. — В каком ресторане?