Отель Вавилон
Шрифт:
— Приехал восемнадцать месяцев назад. Раньше был врачом.
— Врачом? — повторяю я с удивлением.
— Так-то. — Уборщик тоже кивает. — А теперь убираюсь и стелю постельное белье. Но я не жалуюсь, — быстро добавляет он.
— Да, конечно. Уверен, что не жалуетесь.
— Не жалуюсь.
— Это хорошо. — Улыбаюсь. — До конца вашей смены осталось совсем немного.
— Верно, — отвечает уборщик.
— И поедете домой, к жене.
— Она до сих пор в Ираке.
— А-а.
— Доброй ночи, — говорит уборщик, проходя мимо меня и направляясь к выходу.
— Доброй
Поднимаясь по лестнице, чувствую, что Деннис сходит с ума от страшной скуки. Слышу монотонный голос Теренция, разбавляемый короткими репликами Денниса: «Правда?..», «Серьезно?..», «Да что вы говорите?..». Неужели Теренций думает, что его слушают?
— Ага! — восклицает Деннис, когда я появляюсь в дверях. — Вот и ты! — Поднимается со стула — на физиономии явное облегчение. — Теперь и я сбегаю в туалет.
— Да, конечно, — говорит Теренций. — Идите и можете не торопиться, Деннис. — Похлопывает рукой по диванной набивной ткани. — Я никуда не уйду.
— Хорошо, — произносит Деннис, уже шагая в мою сторону. — Ну, ты и свинья, — шепчет он почти мне в ухо, проходя мимо.
— Как себя чувствуете, Теренций? — справляюсь я, возвращаясь за стойку.
— Отлично, — отвечает он, удобнее устраивая задницу на подушках. — Славный человек ваш швейцар.
— Что верно, то верно, — говорю я. — Работает здесь много лет.
— Да, он мне сказал.
— Да. — Сосредоточенно смотрю на стойку, как будто у меня масса дел.
Едва Теренций делает глубокий вдох, готовясь завести разговор, в вестибюль выходит шейх в сопровождении тех, с кем играл в карты. Их появление заставляет Теренция закрыть рот. Шейх целует в обе щеки всех по очереди друзей-коллег-подчиненных и провожает их до парадного. Патрик подбегает к двери и толкает ее. Шейх машет уходящим рукой, протягивает Патрику десятифунтовую купюру и направляется к лифту.
— Спокойной ночи, сэр, — говорю я, когда он проходит мимо.
— Спокойной ночи.
— Надеюсь, вечер прошел удачно.
— Чудесно, — отвечает араб, делая шаг в лифт. Улыбается и смотрит на золотые часы. — Отличная ночь. И только начинается.
— Приятных снов, — говорю я, и двери лифта закрываются.
Прежде чем Теренций успевает повторно нажать кнопку «разговор» и засыпать меня вопросами о том, кто такой шейх, откуда он и как долго планирует тут пробыть, — а ему не терпится все разузнать, я вижу это по его лицу, — звонит мой телефон.
— Здравствуйте, ресепшн.
— Здравствуйте, — звучит очень веселый голос. — Простите, что беспокою…
— Да?
— Видите ли, я как-то раз останавливался в вашем отеле…
— Да?
— Не могли бы вы мне помочь?
— Гм, если это в моих силах, — конечно, — отвечаю я, гадая, к чему клонит собеседник.
— Замечательно. Понимаете, я купил кукурузу в початках и не знаю, как ее готовить.
— Что, простите?
— Я купил кукурузу в початках и не знаю, как ее готовить, — повторяет звонящий.
— Кукурузу в початках?
— Правильно, кукурузу в початках.
— Э-э…
— Я
— Прошу прощения, — говорю я. — Когда, вы говорите, останавливались у нас?
— Дайте подумать, — отвечает мой собеседник. — Боже. — Громко вздыхает. — Уже года два назад. Я тогда привозил в Лондон жену. На выходные. Теперь мы в разводе. Примерно с той самой поры.
— А, понятно, — произношу я. — Я на вашем месте не стал бы жарить кукурузу.
— Не стали бы?
— Нет. Если уж говорить о кукурузе в початках, я бы придерживался старых традиций: отварил бы ее, намазал маслом и перцем и умял бы за обе щеки.
Теренций смотрит на меня так, будто я спятил. Даже во взгляде изнуренного Патрика возникает вопрос.
— Любопытно. — На звонящего мои слова явно произвели впечатление. — Замечательная мысль.
— Спасибо.
— Какие могут быть «спасибо»?! — восклицает он. — Вы здорово мне помогли.
— Ну и отлично. Так, ради интереса — такое впечатление, что вы на приличном расстоянии, — откуда вы звоните?
— Из Нью-Йорка. Доброй ночи и спасибо.
— Доброй ночи, — отвечаю я, кладя трубку.
— Похоже, звонок был несколько странный, — произносит Теренций.
— Не сказал бы, — говорю я, снова приковывая взгляд к стойке.
По сути, ничего особенного в звонке действительно нет. Время от времени нам постоянно звонят бывшие гости и интересуются разными рецептами. Все дело в том, что им хочется приготовить примерно такие блюда, какие некогда они пробовали у нас. Джино тоже все названивают клиенты из прошлого — пьяные и трезвые. Спрашивают, как приготовить коктейль из мартини с малиной или мартини с шоколадом. Бывает, звонят даже из других ресторанов, говорят, за столиком на шестерых требуют, чтобы им подали коктейль «Белый русский», точно такой, как делают у вас. Или что-нибудь еще. Не дадите рецептик? В таких случаях мы чаще всего отвечаем «нет». Раз уж кому-то так хочется именно нашего «Белого русского», пускай снова приезжают к нам. Всем же остальным стараемся помочь. Даже сумасшедшим хозяйкам, которые звонят во время собственных вечеринок и интересуются, как приготовить соус бешамель или сабайон из шампанского. Я столько раз рассказывал нашим прекрасным соотечественницам и иностранкам, какие ингредиенты входят в состав голландского соуса, что, наверное, смог бы приготовить его во сне. Но это одна из моих обязанностей. Заставлять людей почувствовать, что они — часть нашей гостиничной семьи.
В вестибюле появляется Джино в темно-синем пальто и кашемировом шарфе. Проходит к стойке, притворно пошатываясь от усталости, и тяжело опускает голову.
— Удачная ночка? — интересуюсь я.
— Ног под собой не чувствую, — говорит он.
— Да уж… — бормочу я.
— Но… — Джино поднимает голову, и его лицо озаряется торжествующей улыбкой. — Но я заработал больше восьми сотен чаевых, сумел загнать бутылку «Далвинни» 1919 года и полбутылки коньяка «Наполеон» 1796-го.
— Черт! — восхищаюсь я.