Отель
Шрифт:
— На них работает все, — с воодушевлением продолжал Питер, — история, необычный стиль, современные заводы и фантазия. Проектированием нового здания занимались две фирмы архитекторов Нового Орлеана, одна — сугубо традиционная, другая — современная. Они доказали, что можно строить по-новому и в то же время сохранить характерные особенности старины.
Швейцар, перестав прохаживаться по тротуару, распахнул перед ним дверь, и они вошли в вестибюль. Впереди две огромные черные статуи охраняли белую мраморную лестницу, ведущую на галерею.
— Самое любопытное, — заметил Питер, — что при
— Скорее — корпорации Питера Макдермотта?
— Ну, до этого еще далеко. К тому же я оступился. Думаю, вы об этом знаете.
— Да, — сказала Кристина. — Знаю. И все же вы своего добьетесь. Могу поспорить на тысячу долларов, что так будет.
Он сжал ей локоть.
— Если вы располагаете такими деньгами, лучше уж купите акции О'Кифа.
Они прошли из конца в конец по вестибюлю Новоорлеанского королевского отеля — белый мрамор, старинные гобелены белых, лимонных и желтых тонов — и вышли на Ройял-стрит.
Еще добрых полтора часа бродили они по Французскому кварталу, зашли в «Презервейшн-холл», где стояла удушающая жара, и посидели на переполненных скамьях ради удовольствия послушать классический южный джаз, потом с наслаждением погуляли в прохладе Джексон-сквера, выпили по чашечке кофе на Французском рынке у реки, весьма скептически обозрели безвкусные «шедевры», которыми изобилует Новый Орлеан, и, наконец, усевшись во «Дворе двух сестер» на открытом воздухе, где среди листвы мягко горели фонари, принялись потягивать холодный, отдающий мятой джулепс [3] .
3
Напиток из коньяка или виски с водой, мятой и льдом.
— Какой чудесный мы провели вечер, — сказала Кристина. — А теперь пора и домой.
Они шли пешком к Ибервиллю, где оставили машину, и где-то на полпути к ним подошел мальчик-негр с картонной коробкой и щетками.
— Ботинки почистить, мистер?
Питер покачал головой.
— Сейчас не время, сынок, слишком поздно.
Однако мальчуган, глядя блестящими глазами на ноги Питера, продолжал стоять посреди тротуара.
— Спорю на двадцать пять центов, я знаю, откуда у вас такие, как зеркало, ботинки. Могу назвать город и штат. И если верно назову, вы дадите мне двадцать пять центов, а если ошибусь, я вам их дам.
Год назад Питер купил эти туфли «тинэфли» в Нью-Джерси. Он заколебался, понимая, что имеет преимущество над ребенком, потом кивнул и сказал:
— Ладно, по рукам.
Сверкающие глазенки взметнулись вверх.
— Мистер, ботинки у вас блестят как зеркало, потому что вы ходите по асфальтовому тротуару города Новый Орлеан в штате Луизиана. А теперь вспомните, я обещал сказать, откуда у вас такие ботинки, а не где вы купили их.
Все расхохотались. Пока Питер расплачивался с мальчишкой, Кристина просунула руку ему под локоть. Так, продолжая смеяться, они доехали до ее дома.
Сидя в столовой Уоррена Трента, Кэртис О'Киф наслаждался сигарой. Он взял ее из ящичка вишневого
— Уф, — произнесла она, — до чего объелась… будто уплела целого поросенка.
О'Киф снисходительно улыбнулся.
— Отличный ужин, Трент. Пожалуйста, передайте благодарность повару.
Владелец «Сент-Грегори» любезно поклонился.
— Он будет польщен, узнав, от кого исходит похвала. Кстати, вам, видимо, будет небезынтересно узнать, что сегодня в главном ресторане отеля можно заказать такие же блюда.
О'Киф кивнул, хотя это не произвело на него особого впечатления.
По его мнению, меню с изысканными блюдами ни к чему в ресторане отеля — все равно что положить шахтеру в ведерко гусиную печенку на завтрак. К тому же, когда он незадолго до ужина заглянул в главный ресторан, где в это время уже должен был бы начаться час «пик», то обнаружил, что огромный зал на две трети пуст.
В империи О'Кифа ужины готовили простые, стандартные, выбор блюд был ограничен несколькими ходовыми, весьма прозаическими кушаньями. Это объяснялось убеждением Кэртиса О'Кифа, подкрепленным практикой, что вкусы публики в еде более или менее единообразны и незатейливы. Зато во всех его заведениях пища была всегда отлично приготовлена и подавалась на стерильно чистых тарелках. О гурманах здесь заботились редко, ибо они считались невыгодным меньшинством.
— В наше время, — заметил магнат, — не так уж много найдется отелей с такой кухней. Почти все, славившиеся изысканностью блюд, вынуждены были изменить своим традициям.
— Многие, но не все. И почему все должны ходить по одной веревочке?
— Да потому, что со времени нашей с вами молодости, Уоррен, наше дело коренным образом изменилось, нравится нам это или нет. Дни, когда вас называли «мой хозяин» и ждали от вас индивидуального подхода, отошли в прошлое. Возможно, в свое время люди это и ценили. Но не сейчас.
Оба стали говорить без обиняков: ужин окончен и можно отбросить любезности. Додо следила за их перепалкой, переводя взгляд с одного на другого, словно смотрела, не вполне понимая, какую-то пьесу на сцене. Алоисиус Ройс стоял у буфета, повернувшись к ним спиной.
— Найдутся такие, которые с вами не согласятся, — резко возразил Уоррен Трент.
О'Киф посмотрел на рдеющий кончик своей сигары.
— Что ж, пусть эти люди посмотрят на мой баланс и сопоставят его с балансом моих коллег. Например, с вашим.
Уоррен Трент вспыхнул и крепко сжал губы.
— То, что происходит у нас, — явление временное. Так уже бывало. И этот период пройдет, как проходили другие.
— Нет. И если вы пытаетесь себя в этом убедить, значит, сознательно вкладываете голову в петлю. А вы ведь заслуживаете лучшей участи, Уоррен, — после того, как отдали этому делу столько лет.