Отель
Шрифт:
Но в конечном счете верх всегда брало честолюбие, да к тому же Кэртис О'Киф щедро платил за услуги. Приличное жалованье и растущий счет в банке быстро успокаивали Шона Холла, когда у него становилось скверно на душе.
Были и другие соображения, о чем, правда, он едва отваживался мечтать. Сегодня утром, едва войдя в апартаменты, он остро ощутил присутствие Додо, хотя и старался изо всех сил не смотреть на нее. Эта блондинка с пышными формами, своей улыбкой, казалось, озарявшая все вокруг, пробудила в Шоне небывалую чувственность, чего никогда не могла добиться его хорошенькая
Его размышления были прерваны вопросом О'Кифа:
— Ваше впечатление о плохой работе административного аппарата относится ко всем звеньям?
— Нет, не совсем так, сэр. — Шен Холл снова обратился к своим записям, сосредоточиваясь на том, чем занимался последние две недели. — Тут есть один человек — заместитель главного управляющего по имени Макдермотт, который кажется весьма компетентным. Ему тридцать два года, окончил Корнеллский университет. К сожалению, в его личном деле не все благополучно. Проверку проводило министерство внутренних дел. Вот их заключение.
О'Киф внимательно прочел листок, который ему протянул молодой бухгалтер. В нем содержались основные факты, связанные с увольнением Питера Макдермотта из «Уолдорф-Астории»; было сказано, что он тщетно пытался устроиться на работу, пока его не взяли в «Сент-Грегори».
Магнат прочел и молча вернул бумагу. Решение о судьбе Макдермотта примет «бригада расчистки». Однако членам ее известно настоятельное требование О'Кифа держать на работе только безупречных в моральном отношении служащих. Значит, при всей своей компетентности Макдермотт едва ли останется на работе при новом руководстве.
— Есть и еще несколько хороших служащих, — продолжал Шон Холл, — на менее высоких постах.
Они побеседовали еще минут пятнадцать. Наконец Кэртис О'Киф сказал:
— Благодарю вас, джентльмены. Звоните, если будет что-то новое и важное. В противном случае я сам свяжусь с вами.
Додо проводила их до двери.
Когда она вернулась, Кэртис О'Киф уже лежал на диване, где только что сидели два бухгалтера. Глаза его были закрыты. Еще в начале своей карьеры Кэртис О'Киф развил в себе способность забываться минутным сном и таким образом восстанавливать силы, которые казались его подчиненным поистине неисчерпаемыми.
Додо тихонько поцеловала его в губы. Он сквозь сон почувствовал ее влажный поцелуй и прикосновение высокой упругой груди. Ее длинные пальцы легли на его затылок и легонько начали массировать. На лицо ему упала прядь ее мягких шелковистых волос. О'Киф улыбнулся и открыл глаза.
— Подзаряжаю свои батарейки, — сказал он и с ублаготворенным видом добавил: — А ты помогаешь мне.
Пальцы ее продолжали двигаться. Через десять минут О'Киф уже чувствовал себя бодрым и вполне отдохнувшим. Потянувшись, он снова открыл глаза и резко сел. Потом встал и раскрыл Додо объятия.
Она порывисто бросилась к нему и крепко прижалась всем телом. Он чувствовал,
Все больше возбуждаясь, он повел ее в примыкавшую к гостиной спальню.
Начальник охраны отеля Огилви, объявивший герцогу и герцогине Кройдонским во время своего загадочного звонка, что явится к ним через час, не спешил. Поэтому когда через два часа у входной двери загудел зуммер, герцогская чета уже была вне себя от волнения.
Герцогиня сама пошла открыть дверь. Она отослала горничную, придумав какое-то поручение, и весьма безжалостно отправила круглолицего секретаря герцога выгуливать бедлингтон-терьеров, хотя знала, что он до ужаса боится собак. Сейчас нервы ее были на пределе еще и потому, что оба — служанка и секретарь — могли вернуться в любой момент.
Вместе с Огилви в апартаменты проникло облако табачного дыма. Заметив, что толстяк, не вынимая сигары изо рта, проследовал за ней в гостиную, герцогиня уничтожающе посмотрела на него.
— Мы с мужем не выносим табачного дыма, — сказала она. — Не будете ли вы так любезны потушить это.
Поросячьи глазки на жирном лице иронически оглядели герцогиню. Потом медленно осмотрели большую, со вкусом обставленную гостиную, и остановились на герцоге, стоявшем спиной к окну и вопросительно смотревшем на обоих.
— Ничего обстановочка, жить можно, — Огилви не спеша вытащил изо рта пресловутую сигару, стряхнул с нее пепел и легким щелчком направил окурок в украшенный богатым орнаментом камин, но промахнулся, и окурок упал на ковер — Огилви даже не попытался поднять его.
Герцогиня крепко сжала губы.
— Я полагаю, вы явились сюда не затем, чтобы обсуждать убранство апартаментов, — резко сказала она.
Огромное тело Огилви заколыхалось, сотрясаемое смехом.
— Нет, мэм, не затем. Просто мне нравятся хорошие вещи. — И резко понизив свой немыслимый фальцет, добавил: — Как, например, ваша машина. Та, что стоит здесь, в гараже отеля. «Ягуар», так ведь?
— А-а! — Герцог не произнес это, а скорее выдохнул. Герцогиня быстро и предостерегающе взглянула на него.
— А почему вдруг наша машина заинтересовала вас?
Поведение детектива, точно по мановению жезла, сразу изменилось.
— Кто еще есть в апартаментах? — резко спросил он.
— Никого. — На этог раз ответил уже герцог. — Мы отослали всех.
— Бывает, что лучше все-таки проверить. — Толстяк с поистине удивительной для него быстротой обошел комнаты, открывая поочередно двери и заглядывая за них. Он, конечно же, хорошо знал расположение комнат. Открыв и снова закрыв входную дверь, Огилви вернулся в гостиную, явно удовлетворенный осмотром.
Герцогиня сидела в кресле с высокой прямой спинкой. Детектив встал перед ней.
— Так вот, — сказал он. — Вы сшибли тех двоих и удрали.
Герцогиня в упор посмотрела на него.
— О чем это вы говорите?
— Не будем играть в прятки, леди. Я разговариваю с вами серьезно. — Он вытащил новую сигару и откусил конец. — Вы читали газеты. Да и по радио тоже только об этом и разговор.
На щеках герцогини Кройдонской, до того совершенно бескровных, появились два ярких пятна.