Отель
Шрифт:
– Меня накажут? – спросил парень, окончив рассказ.
Чарли взяла из его рук бумагу с подсчетами и приложила максимум усилий, чтобы вновь не расхохотаться.
– За что же вас наказывать? Вы сделали нужное дело. Давно пора было заняться статистикой и учетом услуг отеля. Только теперь этим займутся специалисты. А вы идите и приступайте к своим прямым обязанностям. Посыльный – не такая простая работа, как кажется на первый взгляд. В армии вас называли бы вестовой, а может, даже и выше – порученец. Идите, вестовой, и пригласите мистера
Парень ушел от босса, распираемый гордостью и собственной значимостью. Пайпс знала эту слабинку в людях и умела ею пользоваться. Она снова налила себе ликер и в этот раз выпила с куда большим удовольствием.
Вот неугомонный старик, думала она, не сомневаясь, что через некоторое время он покажется на пороге ее офиса. Что ж, может быть, это и к лучшему. Можно будет обговорить с ним детали предстоящего собрания. Она расскажет отцу о своих грандиозных планах, и они здесь же наметят дальнейшие действия. Правда, старик далек от реалий этой страны, но она попробует убедить его в своей правоте.
Она не сразу узнала его. Старик не любил костюмов, предпочитая свитера грубой вязки и свободного покроя штаны. Потому терпеть не мог приемы и не выносил смокинги. Теперь на нем была средней руки тройка.
– Папа..
Чарли бросилась к отцу, только сейчас поняв, как она скучала в этой стране по старику, по запаху его табака, вообще по Америке. Секретарь тихо притворила дверь, оставив отца и дочь наедине.
Глава 37
То, что предстало глазам контролеров, вызвало у них, мягко говоря, удивление.
Два человека лежали в разных углах номера без малейших признаков жизни. По центру изящными ножками среднеазиатской газели вверх торчал сломанный столик для восточной игры.
Внутреннее чутье у обоих контролеров громко зашептало: «Уходи, не трогай, не вмешивайся, у русских, может, так принято…»
– Пэт… – прошептал Рэт, – воды…
Коротышка бросился в ванную комнату и трясущимися руками отвинтил кран на полную катушку. К тому времени, когда он появился в комнате с кувшином, Рэт уже нашел второй кувшин.
У лежащих появились первые признаки жизни в виде слабых стонов и шевеления конечностей. Желая ускорить процесс, оба иностранца почти одновременно вылили на головы пострадавших содержимое сосудов.
Но вопреки всем правилам благодарности за спасение чеченцы вскочили на ноги и бросились на контролеров.
Махмат ударил первым. Удар пришелся Рэту в живот. Он сразу же согнулся, как перочинный ножик, и, словно выброшенная на берег рыба, раскрыл рот. С Пэтом дело обстояло лучше. Его спас рост. Вернее, его отсутствие. Он благополучно избежал первого захвата, иначе в ярости чеченец просто сломал бы ему хребет. Он довольно успешно избегал смертельных объятий, но так не могло продолжаться вечно. Рэт попробовал распрямиться после удара, но получил сильнейший тычок по затылку и рухнул лицом в палас. Тут же попался
Оскорбленное, растоптанное, изничтоженное мужское самолюбие выходило из бандитов. Они колотили беззащитных контролеров руками и ногами, собираясь по меньшей мере их искалечить.
Злости добавляло и то, что двое несчастных сильно смахивали на гомосексуалистов.
Чеченцы давно уже не были теми благородными разбойниками, о которых так проникновенно писал Лермонтов. Они, например, за доблесть считали захватить больницу и держать беременных женщин в качестве щита.
Сидеть бы с тех пор Пэту и Рэту в инвалидных креслах, но на пороге комнаты возникли свидетели: Карченко и две горничные.
– Господа, что здесь происходит? – строго спросил Валерий.
– Пошел ты… – прохрипел Махмат и сразу же пожалел о сказанном. Удар пришелся точно в челюсть. Без изысков. Боксерский прямой. Махмат обрушился в кресло. Ардан выпустил из рук жертву. Вспомнив, что случилось от удара только одной этой пигалицы, и увидев возможности детектива, чеченец благоразумно отступил. Беззащитных здесь не было, так и геройствовать не стоило.
– Вот и хорошо, вот и прекрасно, – сказал Карченко. – Так… За разгром придется платить.
– Слушай, начальник… – начал поднимающийся с кресла Махмат.
– Я тебе не начальник. А вот твоему начальнику, я думаю, очень не понравится выкупать тебя у ментов.
– Но это не мы, – быстро сообразил, что ситуация складывается явно не в их пользу, Махмат. – Это… – он посмотрел на горничную, которая стояла с невинным видом ребенка, – они…
Карченко посмотрел на стонущего на паласе иностранца. Рэт начал приходить в себя после удара по затылку. Тут же у него случился приступ рвоты. Наташа бросилась с полотенцем к нему.
– Хотите сказать, что эти два безобидных педика разгромили номер и набили вам рожи? Чуть не выбили глаз… Вот этот коротышка? Так, что ли?
– Да, да!
Оба чеченца предпочли, чтобы думали на педиков, нежели на девочку-горничную.
На пороге возник наряд милиции.
– Валер, время… – старший показал на часы.
– Да-да, – кивнул Карченко знакомому наряду. – Разберитесь с ними. Опись ущерба мы пришлем с нарочным.
– И иностранцев?
– И иностранцев. Чтобы скучно не было и жизнь медом не казалась.
– Может, не надо? Они нам всю камеру заблюют, – попросил старший наряда.
– А вы не знаете, как поступить? Тряпку в руки – и вперед. Не дипломаты.
– Ну, соколики, поднимайтесь… Не хорошо, ой не хорошо вы себя ведете… Вроде цивилизованные люди. А туда же… Свидетели есть? – обратился старший к присутствующим.
Горничная опустила глаза.
– Нет никаких свидетелей.
Старший наряда понимающе кивнул.
– Пожалеешь… – прошипел Махмат Карченко перед уходом.
– Жалею, что не сдал вас раньше… А ты, сержант, проследи. Чтобы все было тип-топ. И камеры чистые.