Отход
Шрифт:
Она положила перевязь на столик рядом с собой.
— Клинки вы заберете, — отрезал я. — К чему нам оружие, меченное чужим князем?
— Алексей Фомич о вас очень хорошо отзывался. И я понимаю почему.
— Лесть со мной не работает, Анна Александровна.
— Это не лесть. Я приехала сюда с желанием что-то исправить. Посмотреть, как дочь, и, если у нее имелись бы проблемы, вы меня не удержали бы и я ее забрала бы с собой. Но я вижу, что в этом необходимости нет: ей с вами хорошо, Петр Аркадьевич. Куда лучше, чем было дома.
Последнее
— И все же я прошу вас оставить клинки себе, — сказала она. — Это согласовано с Василием Петровичем. Отслеживать вас по ним никто не будет. Наташе они привычны, а такое оружие не просто стоит очень дорого, но и его невозможно заказать. Это вещь очень высокого качества. И у Наташи будет свое оружие.
Клинки брать не хотелось, потому что тогда мы начинали играть в навязываемую Куликовыми игру. Я ее мог нарушить прямо сейчас, но в этом случае придется что-то думать с подарком на Рождество. Наташа посматривала вопросительно, и ее желание оставить себе мечи было понятно: они удобны, привычны и являются связующим звеном с ее родными. Но этого звена нам не нужно по ряду причин. И главная — я не доверяю Куликовой. Когда она притворялась: в начале разговора или потом — знает только она сама. И пользоваться куликовскими мечами — призывать к себе неприятности.
— Наташа, что ты скажешь сама? — обратилась Куликова к дочери. — Это в большей степени касается лично тебя, чем твоей семьи.
Решено, все равно мечи — это не совсем подходящий рождественский подарок. Буду думать в сторону украшений.
— Наташа, до того как ты примешь решение, я хочу тебе что-то показать.
Я поднялся и вышел из гостиной. Нужно было забрать клинки из машины. Конечно, я хотел подарить их уже вместе с ножнами, но пока можно и так.
Забрав сверток, я принес его в гостиную и развернул только перед Наташей.
— Ножны для них пока делают. Хотел подарить законченную вещь на Рождество, — пояснил я. — Но сейчас ты должна понимать, что у тебя есть выбор.
— Откуда? — пораженно выдохнула она, переводя влюбленный взгляд с оружия на меня и обратно. И я мог бы поклясться, что ей сейчас было сложно определить, что или кто ей больше нравится.
— Я каждое утро работал в кузне, — напомнил я.
— Я думала, что-то для машины делаешь. Ты говорил о необходимости задних сидений.
— На них материала нет.
Куликова ерзала-ерзала, не выдержала, встала и подошла к нам, после чего в восхищении застыла. Наташа же тоже встала, взяла мечи, примерилась, сделала несколько выпадов, покрутила в руке, провела серию ударов и сказала:
— Они как живое продолжение руки. Лежат в руках, словно
— Они и созданы для тебя, — напомнил я. — Так что, Анна Александровна, забирайте свои мечи. Они нам теперь не нужны. У Наташи есть свое оружие.
— Удивили, Петр Аркадьевич, — с неподдельным уважением сказала она. — Можно мне их тоже посмотреть поближе?
— Спрашивайте у владелицы.
— Наташа?..
Наташа молча протянула матери мечи рукоятями вперед. Честно говоря, я забеспокоился, потому что уровень защиты у нас сейчас был ниже уровня этих мечей. Валерон молчал, но я очень надеялся, что и он, и Хикари не застыли от восхищения при виде мечей, а честно пытаются нас охранять.
Однако Куликова даже попытки не сделала напасть. Она придирчиво осмотрела работу, проверила остроту, разрубив собственный носовой платок, сделала пару связок, выказав неожиданное мастерство. Сразу вспомнился рассказ о том, что она сама ходила в зону — владение оружием было на высоте и куда лучше, чем у старшей княжны, воспринимавшей походы в зону как развлечение и ходившей исключительно под присмотром дружинников отца.
Возвращала клинки Куликова с явной неохотой. Было видно, что ей и дальше хотелось с ними работать.
— Убедились, что Наташа ничего не потеряет, отказавшись от ваших клинков? — усмехнулся я.
— Должна признать, эти мечи — лучшее, что я держала в руках. И намного лучше тех, что мы думали оставить вам в качестве свадебного подарка. Теперь я даже не знаю, чем близким по стоимости их можно заменить. У нас, знаете ли, Петр Аркадьевич, не так много ценностей осталось.
— Предлагаете вас пожалеть, Анна Александровна? — хмыкнул я.
После того как мечи вернулись к Наташе, я успокоился, но не настолько, чтобы относиться с пониманием ко всем куликовским вывертам.
— Предлагаю все же достичь определенности в том вопросе, ради которого я сюда приехала. Нам нужна Наташина помощь. Что вы за нее хотите?
Я посмотрел на супругу. Разрыва отношений с семьей она вряд ли хотела, да и мне лучше находиться с Куликовыми в худом мире, чем в хорошей войне. Деньги я с них получу и так, по договоренности с отчимом, о чем они не должны узнать. А брать деньги с них за Наташину помощь — как-то мелочно и недостойно.
— Я буду помогать безо всяких условий, — ответила Наташа. — Но к вам не поеду.
Я хотел было добавить, что еще не станем принимать князя Куликова в нашем доме, потом понял, что тогда речи хоть о каком-то примирении не будет, поэтому добавлять ничего не стал.
— Я подозревала, что оно так и будет, поэтому привезла с собой парный переговорный артефакт. Самый простой вариант, как видите, — она извлекла нечто похожее на пудреницу. — Меток здесь никаких нет. Могу поклясться. Да и структура изделия такова, что любое встроенное заклинание будет мешать работе. Вторая половина артефакта останется у меня. Боюсь, Василий Петрович еще долго не сможет успокоиться по поводу брака младшей дочери.