Отказ
Шрифт:
– А ты неплохо ходишь и не видно, что нога болит.
– Так, растер себя перед тем, как к вам идти, думал, покажу наследнику его наследство, да и на покой, а тут охранники окопались.
– Что делать будем?
– Так не знаю, силы мои на исходе, до золота здесь ближе, чем до моей берлоги, в другой раз, и не поднимусь.
– Рукой, можешь показать, где золото находиться? Или приметы местности назови.
– Ох, Гриша, золотишко-то оно коварное, пальцем в небе не достанешь, показать бы тебе, так и спал бы спокойно.
– А
– Ты чего? Мы чай ученые, у этой реки название звучит, как название одной оперы, так народ давно стал ее просто Оперной называть.
– А ты как бывший геолог, пенсию получаешь?
– Нет, да и какая пенсия в глуши?
– Есть же старые поселки? Мог оформить!
– Трудно все это, мы привыкшие, безденежные.
– Хорошо, ты мне покажешь, где золото лежит, я тебе обязуюсь платить личную пенсию, с проживанием на Пологих горах. Есть для тебя работа в бассейне.
– Гриша, не греши, я в служаки не пойду, не люблю покоряться. Смотри-ка, а твои людишки-то уходят с реки, подождем, да уж сегодня и покажу золотко, а на ночь схороню вас в одном шалаше, утром и пойдете на свои Пологие горы.
Ирина молчала, пока мужчины разговаривали, и думала о том, что опасно знать, где золото лежит, да еще и в самородках, ей очень хотелось сбежать и так и не узнать конца этого похода. Последний охранник исчез за холмом, как последняя надежда на неизвестность. Мужчины поднялись, и Ирина, помимо своей воли, пошла следом за ними.
Реку перешли по поваленному дереву, держась за редкие ветки. Прошли место, где охрана Пологих гор мыла золото, и углубились в чащу, потом неожиданно, оказались вновь на реке, вероятно река здесь делала петлю. Вечерело. Земля сменилась глиноземом.
– Гриша, отец твой здесь смеялся, что мы с ним глину нашли, сделаем себе посуду, а потом будем продавать, раз ничего путного найти не можем. В этом месте сделали мы привал, костер разожгли, шалаш сделали, вон он стоит, его можно подладить и жить.
– Глина и нам пригодиться, для Пологих гор.
– Не спеши, так вот здесь глина золотая.
– Ты, чего? Золото в глине?
– Горшки золотые можно делать.
– А почему об этом никому не сказали?
– Сказать-то сказали, на свою голову, это ведь тут отца – то твоего и убили, он золото защищал. Могилку его могу тебе показать. В глине он похоронен, копал я ему могилу, так золото нашел, немного, но нашел. Идемте, покажу. Здесь недалеко, помяни отца, а после покажу жилу золотую.
Темнело, Ирина разожгла костер, мужчины все больше разговаривали, она иногда их переставала слушать, ей было страшно, она привыкла к лесным походам с отцом, ночных стоянок не боялась, а здесь ей было жутковато. Сова ухнула, или дерево треснуло, много новых шорохов, места чужие. Мужчины у могилы постояли и подошли к ней, она, зная тайгу, прихватила все, самое необходимое
Скромный ужин утолил общий голод. Шалаш был очень старый, легли у костра. Ночью их разбудили голоса, костер едва тлел. Старый геолог быстро затушил остатки костра, чтобы их сразу не обнаружили, но запах дыма остался.
– Тут где-то костер был недавно, – услышали они голос главного охранника Пологие горы, – Хлыст, ты нас правильно привел? Ты хорошо следил за хозяином?
– Их геолог вел к золоту, это уж точно, сегодня наши на отмели намыли золотые копейки, а эти шли за большими рублями, хозяин за копейку не пошевелиться.
Гриша в темноте усмехнулся, и придвинулся ближе к дереву, сливаясь с ним. Луна спряталась за тучи, темень кругом. Ирина приткнулась к нему.
– Хлыст, ты чего, я эти места раньше все прошел, сегодня я знал, куда они идут, и где срежут дорогу. Они рядом, запах дыма чую, но костра нет, потушили.
Геолог узнал голос Огарка, это он дрался с отцом Гриши, да, похоже, не все знал Хлыст, вот опять в этих краях оказался.
– Огарок, нам без золота нельзя, его надо найти, давай отойдем от этого места подальше, а утром сюда вернемся.
Огарок с Хлыстом пошли обратной дорогой, да видимо споткнулись, закричали, упали.
Послышался рев медведя. Прозвучал выстрел. Рев медведя усилился.
– Хлыст, зачем стрелял? Ты его не убил!
Рев медведя раздался рядом с Ириной.
– Тога, Тога, не реви, это я!
– У, у, у…
Медведь замотал головой, геолог стоял рядом и гладил его шею.
– Узнал, Тога, узнал, молодец, – приговаривал он, – тебя не ранили? Да нет.
Жив мишка!
Медведь рухнул рядом с ним, он нащупал рану у медведя, ощутил липкую кровь и заплакал.
– Огарок, медведь умер, туда ему и дорога! – закричал Хлыст, – смотреть будешь?
– Нет, еще царапнет, лучше пойдем, куда шли.
Медведь дернулся и затих. Замолчал и геолог, потом тихо проговорил:
– Тогу мы нашли маленьким медвежонком, он с нами ходил, потом подрос и в лес ушел, но меня узнавал, и в этих местах он жить любил. Старый он стал, с Огарком не сладил. Как я его не узнал среди охранников? Больно баский стал, холеный, вот и не признал.
Гриша и Ирина спали под его ночной говор. Через час старый геолог встал, прикрыл ветками и старой листвой место костра, разбудил молодых:
– Вставайте и идите за мной, я покажу вам выход золотой жилы, но останавливаться я вам не разрешу, пойдем дальше, перейдем на ту сторону, сделаем кружок и я вас верну в Пологие горы. Вы поспевайте за мной, погоня дело опасное, надо уходить.
У них пистолет, а у нас, лишь мой дробовик.
Цепочкой, быстрым шагом маленькая группа прошла мимо выхода золотой жилы, прикрытой сваленным деревом. Гриша на ходу смотрел приметы местности, а Ирина покрутила головой, словно запоминая, где она находится.