Отладка. Книга вторая

Отладка дела, особенно предприятия, может быть трудоемка, но по своей сути она проста. Это всего лишь некая дополнительная к производству технология, то есть сводимое к определенным образцам искусство. Если психолог хочет сделать отладку предприятий своей профессией, ему достаточно понять их устройство и заучить несколько действенных образцов. И у него все получится. Или почти все.

На мелкие срывы можно будет долго не обращать внимание. До тех пор, пока они не накопятся, превратившись в сплошную боль, и не выкинут тебя

из этого дела, сделав его ненавистным. Появляются эти мелкие сбои от незнания глубинных вещей, обеспечивающих действенность отладки. И, в общем-то, они не так уж важны, если бы не обладали одним отвратительным свойством. Сбои в отладке порождают неприятные вопросы, на которые у психолога нет ответов.

И это тоже не было бы так страшно, если бы только отладчик не строил для работы образ себя, который научит людей, как надо жить. Но если ты учитель жизни, ты просто обязан знать ответы на все вопросы, которые могут задать твои ученики. Когда ты не знаешь ответа и, самое страшное, не умеешь его найти, тебе приходится отводить людям глаза, попросту говоря, лгать им. Это приводит к противоречию с образом себя, как мудрого и всезнающего человека, и разрывает твое сознание.

После нескольких таких поражений даже опытные психологи сбегают с этой работы. И неохотно о ней вспоминают.

Как избежать этой боли? Знать все ответы. Но это же с очевидностью невозможно! Зато возможно отложить ответ на трудный вопрос и провести исследование, которое его даст. И лучше прямо с тем, кто спрашивал. Человеку, который знает природу человека, видит лад и понимает суть отладки, не нужно знать все ответы. Тот, кто питается прямо из источника действительности, всегда может найти ответ сам. Тому, кто заучил технологию и образцы, труднее. Ему можно взять ответы только из уже имеющихся находок.

Как же стать профессионалом в отладке? Работать можно сразу и с теми делами, которые будут приносить деньги. А вот учиться надо начинать с себя. Если вы не выстроите себя, как некое утонченное орудие для определенной деятельности, срывы и сбои обязательно подкараулят вас. Поэтому желающий стать настоящим отладчиком начнет с того, что ему легче всего доступно: он попытается разглядеть лад в себе и почувствовать, как некое внутреннее состояние, которое и нужно привнести в любое дело, за которое ты берешься.

Идти к этому состоянию нужно последовательно и через отрицание. Для этого надо исходно принять, что лад естественно присущ человеческому существу. Мы рождены, чтобы жить в ладу. Но теряем его по мере обретения культуры и истории. Возвращение лада – это, прежде всего, очищение.

Безусловно, это очищение сознания. Однако лад всеобъемлющ, и битва за его возвращение затрагивает и тело, и душу, и, вероятно, даже дух. Однако начинать надо с того, что легче всего доступно, иначе говоря, с того, что на поверхности и само стучится в ваше сознание.

В мазыкской науке очищения, называвшейся кресением, было такое упражнение: что меня томит? Его можно сделать одному, записав списком, что вас тревожит, томит и съедает, как это говорится. Все, что выявится, – разрушители внутреннего уюта, а значит, и лада. Человеку, который в ладу с самим собой, в себе должно быть уютно.

Следовательно,

все выявленные помехи уюту должны быть устранены, даже если это непросто. Но в этом и есть смысл жизни. Поэтому необходимо подумать, сделать из них всех задачи и решить их так или иначе. После этого стоит создать список хвостов и долгов.

Все хвосты, то есть недоделанные дела, и тем более долги, крадут покой наших душ и съедают силу. Заплатив долги, мы, быть может, теряем в деньгах, зато обретаем способность зарабатывать больше. Так что не хитрите с собой, честно освобождайтесь, и к вам вернется сторицей.

Затем можно записать все, в чем вы не в ладах с собственной совестью. И точно так же все исправить, чтобы этот лютый зверь, гончий пес богов, успокоился и уснул в вашей душе.

Следующая работа – это выверка всех образов себя на соответствие самому себе. То есть своим действительным делам, поступкам и возможностям. В этом деле очень полезны те, с кем мы живем. Если вы действительно приводите себя в соответствие самому себе, они расцветают и живут радостно. После этой работы лад начинает разливаться вокруг вас, меняя больной мир, излечивая его. Если вы проделаете такую работу относительно вашего дела, начнет меняться дело. Но ваша работа не завершается до тех пор, пока вы не почувствуете, что обрели цельность, то есть стали единым в любых своих проявлениях, и при этом соответствуете миру, который избрали.

Достичь некой цельности, сродни уверенности в себе монахов и просветленных гуру, можно. Но это может оказаться лишь самоуверенность, то есть вид болезненного самодовольства. Я такой, я такой всегда, и мне наплевать, что думают об этом люди, и каково им рядом со мной.

Жизнь имеет склонность ставить таких «самодостаточных гуру» в положение излома, в котором они оказываются зависящими от других людей, и вдруг из них выскакивает их нечистое нутро. Они либо злы и жестоки, либо слабы и не приспособлены к действительной жизни. Значит, это был не лад, а вид самообмана, нечто вроде кокона или гроба, в котором можно прятаться от жизни.

Лад – мировой закон, нечто вроде силы, свободно текущей сквозь мирозданье. Если он достигнут, вы открыты. И вам не мешают те, кто рядом. Наоборот, они начинают собираться вокруг вас и чувствуют себя уютно.

По большому счету, отладкой должен заниматься не тот, кто почитал умные книги и запомнил правила и приемы, а тот, кому есть чем поделиться. А поделиться можно только тем, что действительно тебе принадлежит и не может быть отнято даже за Той чертой…

Философы двадцатого века, начиная с Мартина Хайдеггера и кончая уже ушедшим Владимиром Бибихиным, посвятили немало часов раздумьям о том, что такое мир и как я с ним уживаюсь. Эта тема как-то включает в себя и отношения с так называемым «другим», что, в сущности, означает, что мы не можем жить поодиночке.

Если следовать традиции экзистенциальной философии, то эту книгу можно было бы назвать «Бытие и мир», в том русском значении слова «мир», которое означало общество. Однако я не готов к такой философичности, а книга моя посвящена прикладной психологии.