ОТЛИЧНИК
Шрифт:
Забыл рассказать одну очень важную вещь. В тот день, когда «семейные» стали жить вместе, ну, то есть сдвинули койки, я подошел и снял наушники со спящего Аркадия-боксера. Думал, он слушает радио, а услышал в наушниках смех, женские голоса, шум падающей воды и голос Морозовой:
– Эх, девчонки, затрещат сегодня наши пиз…ки.
А дальше общий смех и советы друг дружке интимного характера.
Я, сообразив тотчас, что это нехорошо, снял с себя наушники. Это невозможно было слушать. Я и до сих пор уверен, что люди, пусть даже по службе, подслушивающие чужие личные разговоры, разрушают себя, свою психику и в конечном счете становятся больными.
Оказывается. Это Боков поставил в бане «жучок», посредством которого
После того, как Леонид, собрав свои вещи, ушел жить к Бландине, мы зажили новой, не менее веселой жизнью, разделились на две группы. Мы с Зуриком стали жить сами по себе, а друзья наши сами по себе. Тогда же познакомились с замечательными девушками, нашими соотечественницами, которые жили в Америке и работали там по линии МИДа в Организации Объединенных Наций. Девушек звали Лена и Наташа. Мы с ними просто дружили, без каких-либо поползновений на интимную близость. И нас, и их такие отношения устраивали. Лена рассказывала, как, купив в спортивном магазине эспандер, выиграла миллион. Выиграла, но не получила, так как строго воспрещались всяческие игры, выигрыши и проигрыши.
Тут надо пояснить, как «выиграла» и что значит «запрещались игры». Перед тем, как устроиться на должности в ООН, с ними в МИДе была проведена беседа, инструктаж. Опасаясь провокаций, строго-настрого запрещено было играть в различного рода лотереи. Лена и не играла. Спортивный магазин каждого покупателя автоматически вносил в свой компьютер, для того, чтобы адресно присылать проспекты с новинками интересующего товара. Лене присылали проспекты с новыми модификациями эспандеров. И раз в год без спроса на то покупателей, магазин проводил для них лотерею, с призом в один миллион долларов. Этот жребий на Лену и выпал. В сущности, она была не виновата, не нарушала инструкций, выигрыш получать она не собиралась и ее даже не ругали. Расценили все это, как одну из возможных уловок американцев. От миллиона у Лены осталась лишь газета, на первой полосе которой было сообщение о том, что она является обладателем выигрыша в один миллион долларов.
Никаких огорчений с ее стороны на этот счет не было, ведь для того, чтобы получить эти деньги, ей нужно было бы порвать с Родиной, то есть продать Родину. Она на это пойти не могла, и мы ее понимали, сами бы поступили точно так же.
Лена с Наташей раскрыли нам целый мир, рассказывали много интересного, жаль, что очень скоро отпуска их закончились, и они уехали.
Много всякого было в Судаке, не припомнить все, не рассказать. Из забавных ситуаций вспоминается еще и такая. Лег я на берег, в самой черте прибоя, вытянул руки и ноги. И волны меня, как веретено, катали туда-сюда. Наконец, устыдившись в душе такого своего поведения, все же не пьяный, и посчитав это занятие придурью, встал. И каково же было мое удивление, когда я заметил, что моему примеру последовал чуть ли не весь пляж. Взрослые мужчины и женщины и, разумеется, их дети. В народе говорят так: «Дурной пример заразителен». Я бы поправил и сказал так: «заразителен любой пример». Поэтому надо не стесняться, не бояться и делать больше добрых дел, совершать высокие красивые поступки.
По возвращении в Москву Ратайкина перед женихом своим покаялась, сказала, что развратничала с боксером, но при этом твердо пообещала, что в столице с Аркадием встречаться не станет. Ухажер этим и утешился.
Глава 24 В гостях у Андрея Сергеевича
Я, как и обещал, по возвращении с юга, поехал в деревню к Андрею Сергеевичу и Татьяне Николаевне. Обещал помочь с сараем и по хозяйству.
По дороге, в электричке, вспоминал Судак, пляж, торговцев, кричавших над самым ухом: «Пахлава медовая, слойки с орешками». Я не выдержал
Фотограф постоянно ходил по пляжу, выкрикивал: «Кто забыл сфотографироваться? Обезьянка Бася пришла». Слыша имя Бася, я всякий раз возвращался воспоминаниями к Хильде. И вообще не мог отдыхать, не в состоянии был расслабиться, тянуло к учебе, к работе. А ребята, смотрю, наслаждаются солнцем, морем. Я им даже завидовал.
Честно говоря, ехать мне к Андрею Сергеевичу не хотелось, Саломеи там не было, а ходить по тем местам, где мы с ней гуляли, одному было невесело. Работы предстоящей я не боялся и потом, коль уж дал слово, надо было слово держать. Были и свои корыстно-шкурные интересы. Решил собрать и насушить себе на зиму грибов, травы зверобоя. Я пью зверобой вместо чая, когда он у меня есть. А то денег ни на что не хватало.
Меня, конечно, ждали, но встретили без того энтузиазма и огонька в глазах, на которые я рассчитывал. Дело в том, что пока я купался в море, Сергей Сергеевич протрезвел и приехал к брату на разговор.
– Что здесь было! – рассказывала Татьяна Николаевна, – Сереня трезвый пришел, но вел себя безобразнее пьяного. На пороге снял с себя всю одежду, кинул на пол и давай кричать: «Я четыре раза в месяц белье меняю! Привет от грязного цыгана! Морковь я вашу погрыз? Вот этими зубами?». Достал нижние зубы свои искусственные, тряс их перед моим носом.
Напомню, по словам хозяев, он жил у них как-то целую зиму, кормил кур и истребил двадцать пять килограммов моркови.
– Кричал, как оглашенный, топал ногами. Я думала, с ума сошел. Кричал: «Знать вас не желаю», будто до этого мы с ним любезно бок о бок жили. Я перепугалась, стала уверять , что ничего такого не говорила. А он мне в ответ: «Дима не врет».
Я сидел, понурив голову, и не смел поднять глаз, так как ссору эту, куда ни верти, спровоцировал я своей невоздержанностью, своим длинным языком. Но Татьяна Николаевна, передавая мне все это, как ни странно, во всем винила не меня, а Сергея Сергеевича.
– Ишь ты, следоватиль, мать его так! Приехал в чужой дом выяснять отношения.
Так что был я прощен и всецело оправдан. Мне бы следовало принести извинение за свой проступок, но было до ужаса стыдно, и я заговорить об этом никак не мог. Через день-другой все это забылось, и я всецело отдался работе. Распорядок был такой. Утром я ходил в лес, собирал грибы, днем мы с Андрей Сергеевичем работали, а вечером выпивали слегка, так, чтобы на утро не ощущать последствий, и пели все те же песни.
В хозяйстве у Андрея Сергеевича была корова, поросенок, и куры с петушком. Интересно он про них рассказывал:
– Ты знаешь, у петуха, в его гареме, всегда есть любимая курица, по-человечески – старшая жена. Она всех остальных кур гоняет, ревнует. И от нее зависит, кто будет сытно есть, а кому ничего не достанется. Вот, купил я в прошлом году четырех молодых кур, так их не приняли, заклевали. В одну из молодок очень сильно влюбился петух, пытался ее отстоять, но эта сволота, старшая жена его, к ней особенно его приревновала, и клевала ее, где только удавалось. Вот, у кур, все как у людей, никто просто за ними не наблюдает. А поросенку сегодня похлебку давал, он чавкает, визжит от радости. Думаю, знал бы ты, для чего я тебя кормлю, ты бы с голоду помер. А корову на луг повел, иду, она за мной следом. И тут я малость воздух испортил, обычное дело. Что же ты думаешь? Она меня мордой своей под зад поддела и вперед с силой кинула. Я упал на четвереньки, да так на четвереньках метров шесть и пробежал. Боялся, что рогами пырнет. Видишь, скотина, а тоже понимает, что хорошо, а что плохо.