Оторва
Шрифт:
Я затравленно взглянул на неё исподлобья. Похоже, в моём арсенале больше не осталось удивляющих приёмов. Она как бы прочитала мои мысли:
– Это дело не твоё. Ты только должен быть очень послушным мальчиком.
– Это я тебе обещаю.
– Попьём пока. И сменим пластинку.
Лариса, сама налила себе коньяка, подошла с рюмкой к магнитофону и начала рыться в записях. Я пока тоже выпил.
Наконец, она нашла, что искала. Это был … «Блэк Саббат» - изматывающий
Она подошла ко мне, села на колени тёплой задницей и, обхватив руками за шею, спросила:
– Ты выполнишь всё, что я попрошу?
– Да!
– И будешь молчать, если станешь удивляться, и не препятствовать?
– Да, - твёрдо ответил я, готовый вынести любые мучения ради такой девушки.
Она поцеловала меня и усмехнулась, угадав мои мысли:
– Не бойся, тебе не будет больно, ложись в постель.
Я покорно плюхнулся на тахту. Лариса прихватила с полу бутылку с шампанским, легла на спину к стенке рядом со мной и попросила:
– Открой её, только тихо, без выстрела.
Я повиновался, как обещал и, присев на кровати, осторожно открыл шампанское, не пролив ни одной капли. Тут Лариса взяла свою сумочку, брошенную по приходе в дальний угол тахты, и достала из неё ... большой шприц на двадцать кубиков.
– О, боже! Она наркоманка, - мелькнуло у меня.
Потом девушка достала из сумки иглу, большую, под стать шприцу, но с чуть притупленным концом.
– Набери в него шампанское, - попросила она.
Я с дрожью выполнил её желание.
– Повернись ко мне.
Я повернулся. Она чуть приподнялась и, взяв между большим и указательным пальцем маленький розовый сосок груди, приказала:
– Коли осторожно, видишь тут отверстие молочной железы?
Никакого отверстия я не увидел, только маленький шрамчик.
– Но... – растерянно пробормотал я.
– Без но! Ты обещал!
– впервые услышал я превращение мелодичного серебряного голоска в резкий металлический голос.
Совладав с дрожью рук, я осторожно - не хватало ещё членовредительства нежного органа, ввёл иглу в шрамчик.
– Ну, что замер?
– улыбнулась «оторва». Я вспомнил беседу с Виктором, сейчас мне, наконец, стало ясно, о чём он не хотел рассказывать, что от кого-то слышал.
Медленно подвигая поршень шприца, вдул в её грудь лошадиную дозу «лекарства».
– Набирай шприц ещё раз!
Я повторил операцию, на этот раз со второй грудью. Лариса ощупала груди и сказала:
– Мало. Давай ещё по шприцу.
После повторения экзекуции груди заметно раздулись.
– Я тебя люблю, -
Я осторожно опустился над ней на стоячих руках.
– Вставляй свой член и соси мне груди.
– Так вот что она выдумала! Она расширяет эрогенную зону от сосков во внутрь груди! – промелькнуло в моей изумленной голове, но я исполнил её желание и приложился своими губами сначала к одному, потом к другому соску.
– Вот так и меняй груди, пей меня! О, как хорошо! Долби, долби меня х...м!
Подстёгнутый каким-то новым, неизвестным для меня возбуждением Ларисы, я скоро возбудился сам и моё изумление переросло в безумие выпивания её тела. Даже в моих фантасмагорических снах, ТАКОЕ не могло придти в голову. Я высасывал шампанское из грудных желез, и это вино ударяло в голову сильнее, чем коньяк, она обхватила меня за спиной руками, мой орган яростно проникал до матки, а она в полузабытьи шептала:
– Милый … Родной ... Единственный …
Тут я почувствовал, как её по настоящему начал забирать оргазм, в её влагалище что-то закрутилось, и она пережала пенис так, что он затрещал.
– Пусть лопнет мой прибор! – в исступлении пронеслось в голове, - пусть погибнет весь мир вместе с нашим оргазмом!
– О, о, о!
– закричала Лариса, и из глаз её потекли крупные слёзы.
Она кончала так, как будто умирала, я вспомнил, что где-то читал, что настоящий оргазм - это маленькая смерть.
– О, вонзи мне член в ЖОПУ! – простонала девушка.
Я выполнил её просьбу, я чувствовал, что мой взбешенный орган разрывает нежное отверстие, она опять закричала, на этот раз от боли, но я уже никак не мог остановить собственное безумие и просверливал её прямую кишку до конца, в помутнённой от разума голове кругами поплыл туман - я тоже кончал и умирал.
Придя в себя после излияния, я заметил, что Лариса всё ещё корчится в конвульсиях оргазма, обильно выбрасывая на простыню и на мои ноги свой горячий секрет.
Когда, наконец, её сознание вернулось с того света, первым, что она произнесла, было:
– Не переживай! Я знала как это больно. Но мне это было НАДО.
Я молчал, в который раз за сегодняшний вечер, поражённый таинственной психикой женщины.
– Ты сама придумала всё это?
– наконец, спросил я.
– Не сама - это придумал он.
– Кто он?
– Тот, который первым научил меня кончать таким способом. Мы с ним долгое время трахались, но кончить я никак не могла, хотя очень этого хотела. Кстати, ты ничего не чувствовал, когда сосал мою грудь?