Отпущение грехов
Шрифт:
Исмаил тщательно обшарил все каналы, но более ничего интересного не обнаружил, только стандартное подтверждение наличия постоянной связи. И тогда они переглянулись и поняли: пока все. Можно отдыхать, то бишь осмотреться на местности.
Брыкалова оставлять возле рации они уже не рисковали, и потому взяли с собой. Все трое внимательно осматривали огромное, в прорехах, строение, заглядывали в брошенные много лет назад железные бочки, полуразвалившиеся, сгнившие деревянные короба, сваленные в углу бумажные мешки. Но ничего, кроме кучи
– Что это, блин? – удивился мулла.
Отец Василий потянул носом и вдруг узнал!
– Вареная пшеница, – уверенно сказал он. – И еще здесь пахнет женщиной.
– В смысле духами? – удивленно посмотрел на него Исмаил.
– В смысле женщиной, – повторил отец Василий.
Исмаил решительно двинулся к подсобке и рванул дверь на себя. Но дверь не поддавалась.
– Дай-ка я, – подошел священник и, уперевшись ногой в косяк, потянул.
Дверная ручка с жалобным бряком отлетела, и он повалился на спину.
– Там кто-то есть! – утвердился в своей мысли мулла и начал искать вокруг что-нибудь железное, чем можно поддеть дверь.
– Не торопись, – остановил его священник, с кряхтением поднялся и постучал дверь. – Откройте! Мы ничего вам не сделаем. Пожалуйста, откройте! Мы просто хотим есть.
За дверью раздалось шуршание, но открывать им не торопились.
– Мы все равно никуда не уйдем, – громко сказал отец Василий. – А у вас пахнет вареной пшеницей. Мы просто хотим есть.
Изнутри что-то щелкнуло, дверь настежь распахнулась, и на них с диким, звериным воплем вылетело что-то всклокоченное и свирепое. Священник охнул и отклонился.
– По-ру-уб-лю-у-у! – заорало существо, и над головой отца Василия что-то просвистело.
Он инстинктивно отклонился еще дальше, поскользнулся и покатился по грязной, втоптанной в грунт соломе.
– Всех порублю! – еще громче проорало существо и остановилось, выставив перед собой огромный мясницкий топор.
Вопль отразился от стен и вернулся эхом.
– Ты чего, блин, мужик? – недоуменно спросил мулла. – Так-то зачем?
Священник, воспользовавшись тем, что Исмаил отвлекает этого придурка на себя, отполз подальше.
– Мы к тебе со всей душой, а ты беспредельничаешь, – с укоризной продолжил «светскую беседу» Исмаил.
– Всех порублю! – уже менее уверенно выкрикнул мужик, а теперь стало совершенно ясно, что это именно мужик – грязный, заросший почти поповской бородой. Он повел своим оружием перед собой.
Сытный, плотный запах еды буквально заполонил все пространство вокруг.
– Мы пришли к тебе с миром, – вставил свое слово уже поднявшийся и помаленьку опомнившийся священник. – Видим, что и здесь православные живут, вот и пришли.
Мужик недоверчиво покосился на отца Василия заплывшим глазом. Священник пригляделся и понял,
– Мы не причиним вам вреда, – как можно миролюбивее произнес он. – Мы и сами ищем убежища. Давайте лучше знакомиться. Меня, например, зовут Михаилом. А это, – обвел он рукой пространство позади себя, – мои друзья, Исмаил и Иса.
Мужичок с подозрением уставился на Брыкалова – тот со своей славянской рожей на Ису ну никак не походил!
– Я надеюсь, что вы и ваша спутница не откажете нам в гостеприимстве, – как можно доброжелательнее сказал священник.
– Какая спутница? – побледнел мужик и приподнял топор. – Вы кто? Вас кто послал?
– Мы сами по себе, странники, – голосом юродивого затянул Исмаил. – Ходим, на добрых людей надеемся…
– Вы не обращайте на него внимания, – торопливо прервал товарища отец Василий и показал тому за спиной сжатый кулак. – Просто мы уже сутки как не ели…
– Вот у нас крыша и съезжает, – снова прогнусавил мулла.
Мужик побледнел еще сильнее, метнулся обратно и попытался захлопнуть за собой дверь.
– Не бойтесь нас! – метнулся вслед отец Василий, придержал дверь и вдруг взорвался: – Мы хотим жрать! Как вы не поймете?!
– Правда? – затравленно спросил из-за двери все еще не оставляющий попыток ее захлопнуть мужик.
– Честное слово! – искренне заверил священник и рванул дверь на себя.
Мужик вылетел, ткнулся о его широкую грудь лицом, посмотрел вверх на этого громилу и сдался.
– Так бы и сказали, – всхлипнул он и обреченно повернулся в глубь каморки. – Марина! К нам гости! Выходи!
Сваренную на двоих порцию пшеницы аккуратно разделили на пятерых, и четверо мужиков и Марина принялись медленно, растягивая удовольствие, поглощать несоленую и едва теплую крупнозернистую кашу.
Бомжа звали Петей. Отец Василий поглядывал по сторонам и отмечал, что устроились Петя и Марина неплохо. В углу каморки стоял ненужный ввиду отсутствия электричества огромный «козел», рядом находились устланные старыми телогрейками нары на двоих, возле них располагался сколоченный из необработанной доски стол, на котором, в свою очередь, стояли электрочайник без шнура и черная от копоти кастрюля. В общем, жить можно.
– Так это вы на тракторе подъехали? – с интересом глянула в сторону Брыкалова Марина и пояснила: – Я ведь сразу шум услышала. Говорю Петьке: «Наверное, за нами приехали, надо прятаться…»
Отец Василий искоса глянул на «Ису» Петровича. Брыкалов из них троих был единственным, кто выглядел более-менее прилично, несмотря на мазутное пятно на порванном под мышкой кителе, сломанный погон с потерявшимися где-то звездочками и суточную небритость.
– Угу, – начальственно кивнул Брыкалов.