Отпускник
Шрифт:
– Ого, Никитос, да ты настоящий самец-производитель! Кажется, я удачно зашла… Слушай, если буду орать, ты мне рот закрывай, чтоб соседей твоих не распугать! И это… давай без телячьих нежностей! Трахни меня жестко…
Рывком перевернув ее на спину, я овладел ей так, словно объявил войну.
Таких ощущений как с Мирой, у меня никогда еще не было. С каждым толчком, мучительно-сладкая волна судороги по всему телу. Воздух вокруг стал густой, не продышаться.
– Да… да… – стонала она, – еще…
И я давал еще! Вертел ее легкое гибкое тело по-всякому, перебирая все мыслимые позы.
– Медленно! – попросила, – очень медленно… поймать хочу… – я стал совершать глубокие ритмичные движения, наблюдая в зеркало напротив, как при каждом толчке подпрыгивают ее грудки. В какой-то момент почувствовал, что расслабленное тело девушки снова напряглось, руки, полусогнутые в локтях, выпрямились и крепко уперлись в диван. "Ох… – простонала она, – сейчас… да… еще…» – вдруг дернулась, выгнула спину и, упав на локти, уткнулась лицом в подушку, чтоб заглушить рвущийся крик, а мой член ощутил сильные пульсирующие сжатия, почти граничащие с болью. От такого массажа мне подступило и, уже не сдерживая и не контролируя себя, извергся в нее, с каким-то даже рычанием. Вспышка в глазах! На несколько мгновений я престал ощущать себя, свое тело… Все вокруг, и я сам перестали существовать, растворившись в ослепительном наслаждении.
С полминуты, мы не двигались, приходили в себя, замерев в этой позе, затем Мира, подвигав попой, тихонько освободилась от меня и легла на живот, раскинув руки.
– Блять, я обкончалась… Никитосик, ты в натуре, маньячелло!
– Кончита… – засмеялся я.
– А ты кто, Хуан? – возмутилась она. – Нет, вы гляньте на него! Измочалил девчонку и сидит облизывается… котяра зеленоглазый.
– Кто у нас еще кошка? Исцарапала, вон, всего… – показал на красные следы на груди и плечах, – и пальцы чуть не пооткусывала!
– Ну, главный же палец цел, – она с плотоядной ухмылкой, протянула назад руку и взяла, лежащий на ее попке, мой увядший цветок, – пока цел…
Она нежно теребила его своей маленькой ручкой и мне опять стало хорошеть. Хотя на третью серию, пожалуй, не потяну…
– Знаешь, ты кто? – спросил я.
– Нэ-э?
Мне показалось, или она насторожилась?
– Воплощение чувственных идей!
– Ух ты! – Мира перевернулась на спину, ловко перекинув ногу через мою голову. – Красиво говоришь… Ну, иди ко мне, мой Хуанчик! – поманила обеими руками. – Поцелуй скорей, свою Кончиту! Не идешь? Воспользовался и не нужна больше? –
– Тихо ты… – выдохнул я, от неожиданности еле успев подставить руки, чтобы не придавить ее своим торсом – поди, килограмм восемьдесят вешу!
– Сломать боишься? – засмеялась Мира, и с какой-то неженской силой притянула мою голову и впилась в губы поцелуем. Потом отстранилась чуть-чуть и жарко зашептала в лицо:
– Не бойся, меня так просто не сломаешь! Я тонкая да звонкая, гнусь, да не ломаюсь! Не веришь? Хочешь, поборемся?
– Да ну тебя, – я попытался осторожно высвободиться, – ручки как спички, а туда же… борчиха нашлась.
И тут она скинула меня с дивана. Я не понял, как это произошло. Раз и меня смело неведомой силой, как пушинку или воздушный шарик. Да так, что еще и по полу прокатился.
– Не ушибся? – показавшееся над диваном лицо Миры, выглядело несколько встревоженно, – на меня находит иногда… выпила, наверно, лишнего…
– Уф! – я сел на полу потирая бока. – Блин, что это было?
– Это… – она приподнялась на локте, сосредоточенно завела прядь волос за ухо, – ну… это… бразильское джиу-джитсу… вот!
– Бразильское?
– Ну, раз я – Кончита, какое ещё должно быть?
– Ты же японка…
– Сам ты – японец! Я русская и в Японии никогда не была! – она села на диване и сладко потянулась, выгнувшись как кошка. – Курить охота! Можно у тебя тут курить?
– Русская она… – пробурчал я, поднимаясь с пола, – русские столько не курят…
– Ладно, пошли на балкон, покурим, – проворковала Мира сладким голоском, – а то я тебе тут все дымом провоняю, и ты меня любить за это не будешь. Так, где моя сумка? Ага, вот она!..
Она покопалась в сумочке.
– А где интересно знать, мои сигареты? На кухне остались… Милый! Захвати сигареты, – крикнула мне вслед, – и зажигалку не забудь.
– Одну или всю пачку? – высунувшись из кухни, я увидел ее направляющуюся к лоджии. – Ты куда пошла-то? Голая!
– Конечно всю! – весело откликнулась девушка. – А кому, какое дело? Темно ведь. Зато так классно, свежо, а то упарилась вся с тобой. Ну не будь занудой, медвежонок, приходи скорей.
Я принес коньяк, рюмки. Мира прикурила и с наслаждением затянулась. Время от времени начинала забавляться, пуская кольца дыма. Я все глядел на нее, любуясь наготой. Интересная она была – волосы на теле отсутствовали вовсе, даже лобок девственно чист. Вроде худая, но гладкая, какая-то, ладная. Кости не торчат, зато тонкие мышцы отчетливо проступают под бархатистой кожей.
Поймал ее за руку, притянул к себе, поцеловал. Усадил на колени. Мира затушила сигарету и, обхватив меня одной рукой за шею, взяла во вторую, рюмку с коньяком. Чокнулась с моей и сказала:
– Это просто замечательно, что ты не женат!
– Это еще почему?
– Да знаешь, я изрядно эгоистична – в женатых мужчинах меня раздражает их страх перед тем, что они могут быть разоблачены женами. А страх этот мешает сексу! Мужчина вроде с тобой, но это не то, он все время пытается придумать подходящее оправдание, правдивую ложь. Мужчины менее виртуозны во лжи…