Отрава
Шрифт:
И поэтому лишь 2-го апреля, то есть на второй день, Уиллис случайно прочел об этом убийстве в газете.
До того времени он занимался поисками владельца черного «мерседеса», облаченного в енотовую шубу. Он позвонил в Службу движения, и ему сообщили, что этот номер принадлежит президенту фирмы по пошиву женского платья «Лили Фэшенз», администрация которой располагалась в центре города на Берк-стрит. Президента звали Эбрахэм Лилиенталь, отсюда (по мнению Службы движения) и название фирмы «Лили Фэшенз».
Однако, поговорив с мистером Лилиенталем по телефону, Уиллис выяснил,
Затем Уиллис позвонил в отдел по угону машин, где ему сообщили, что машину угнали от бара для гомосексуалистов в Квартере, хотя Лилиенталь уверял, что навещал приятеля, живущего в том доме, добродетельного, как методистский проповедник, человека. Во всяком случае, машина до сих пор еще не найдена. И по мнению детектива из отдела по угонам машин, этот автомобиль теперь находится на автомобильной свалке, а все его детали продаются в разных частях этой огромной страны.
Когда Уиллис сообщил ему, что видел машину всего лишь вечером во вторник, детектив усмехнулся: «Так это был прошлый вторник, приятель, а сегодня уже среда». На сообщение же о том, что машину вел человек, которого, возможно, зовут Микки и который носит енотовую шубу, детектив из отдела угонов не без ехидства заметил: «Прекрасно, я проверю, не было ли почтовых переводов за енотовые шубы», – и повесил трубку.
По всему выходило, что эта так называемая «подруга» Мэрилин или сам был автомобильным угонщиком, или знал того, кто ворует машины. Уиллис уже собрался позвонить Мэрилин, не для того, чтобы проявить дружеское расположение, а потому, что у него появился к ней еще целый ряд вопросов. Но тут он прочитал сообщение о Бэзиле Холландере и вместо этого позвонил в 12-й участок.
Детектив первого класса Джеймс Ларкин, крупный мужчина лет пятидесяти с гаком, с рыжими, начинающими седеть волосами и бледно-голубыми, как бы выгоревшими глазами, был одет в белую рубашку с закатанными рукавами, мешковатые синие брюки и коричневые ботинки. Пиджак висел на спинке стула. Казалось, он очень обрадовался звонку Уиллиса.
– Если он ваш, можете его забрать себе, – с облегчением заявил он.
– Ну, я пока еще не знаю, есть ли какая-либо связь, – уклончиво ответил Уиллис.
– Даже если и нет, можете его забрать, – сказал Ларкин.
– Его отравили? – спросил Уиллис.
– Зарезали, – ответил Ларкин.
– Когда?
– Медэксперт предполагает, что примерно в воскресенье вечером.
– Значит, это будет...
– Пасхальное воскресенье. И до вчерашнего дня мы об этом ничего не знали. Вот тебе и первоапрельские шуточки. Парень, живущий на той же площадке, пожаловался управляющему домом на запах, тот вызвал Службу спасения. Дверь была открыта, они вошли без помех. Тело находилось в гостиной, Холландер был полностью одет, горло перерезано.
– Что за замок на входной двери?
– Пружинная защелка. «Микки Маус».
– В доме есть привратник
– Нет. А почему вы решили, что он ваш?
– Мой парень знал одну даму, с которой был знаком и ваш парень.
– Эта дама ходит с ножом?
– Не знаю.
– И что вы собираетесь делать, Уиллис? Можете поверить, я с удовольствием вам его отдам. Но если в результате начнется этакий пинг-понг между участками, то получится, что мы просто приобретем дополнительную головную боль.
– У вас уже есть какие-либо версии?
– Говорю же вам, его только вчера обнаружили. Пока опросили жильцов его дома и прилегающих домов, у нас также есть устное мнение медэксперта, но письменного отчета он еще не представил. Причиной смерти было повреждение сонной артерии очень острым инструментом. Время смерти я вам уже сообщил.
– Найдены какие-либо отпечатки?
– Только жертвы. Никаких посторонних следов.
– Следы взлома?
– Я вам говорил – это очень примитивный замок – «Микки Маус». Его можно открыть целлулоидной пластинкой. А потом – кто его знает? Возможно, он был знаком с убийцей и сам открыл дверь.
– Не заметили ли вы каких-либо признаков того, что у него кто-то был?
– Например?
– Стаканы на столике... орешки в вазочке... чашки и тому подобное.
– Вы ищете следы губной помады?
– Да нет, ищу, за что бы зацепиться.
– Ну, мы все этим занимаемся, – сказал Ларкин. – У меня создалось впечатление, что он читал книгу и пил кофе, когда вошел убийца. Мы нашли чашку с недопитым кофе на столике у кушетки и книгу на полу.
– Вам показалось, что ее уронили или?..
– Она просто лежала на полу, – повторил Ларкин.
– Значит, вы думаете, что его застали врасплох?
– Я пока ничего не думаю.
– А где было тело? На кушетке или?..
– На полу около кушетки. Оно уже разлагалось. Ведь в воскресенье на Пасху было еще холодно, и он включил обогреватель. А потом сразу потеплело, так что процесс разложения пошел очень быстро.
– Кто-нибудь в доме видел или слышал что-нибудь?
– "Ничего не видел, не слышал, не знаю", – мрачно процитировал Ларкин. – Как всегда.
– Вы уже разговаривали с кем-либо с его работы?
– Собирались заняться этим сегодня. Так что будем делать, Уиллис? Вам он нужен или нет? Если да, то я поговорю с начальством.
– Думаю, он все же наш, – вздохнул Уиллис.
– Отлично, – обрадовался Ларкин.
– Вы не могли бы прислать нам все отчеты?
– Я велю снять копии и передам курьеру. Обычно он развозит документы в одиннадцать.
В десять минут двенадцатого того же дня, 2 апреля, в среду, Стив Карелла позвонил в дверь квартиры 12а одного из зданий на Франт-стрит в микрорайоне Айсола. Его уже ждали. Дверь открыл мужчина примерно пяти футов, десяти дюймов роста и около восьмидесяти килограммов веса, со светло-русыми волосами и такими же усами. За очками в темной оправе приветливо поблескивали голубые глаза. На нем были спортивная клетчатая куртка, серые брюки и синяя рубашка, расстегнутая у ворота. Карелла подумал, что ему, должно быть, лет сорок с небольшим.