Отравленный отпуск

Избитая до синяков фраза «сыщик тоже человек» наполнилась для меня свежим содержанием. Мне пообещали не только предоставить отпуск, но и организовать путевку в санаторий. Подобной заботы со стороны любимого начальства я не ощущал даже во времена развитого социализма с человеческим лицом.

Выбросить из головы всяческие расследования, версии, слежки, с головой окунуться в блаженное ничегонеделание, побалдеть на ванных процедурах, заказывать в столовой понравившиеся блюда, потанцевать с податливыми курортными дамочками…

Господи,

неужели все это сбудется!

Сомнительно. В самый последний момент выплывет очередное убийство, разобраться в котором сможет только один человек — сыщик Раков. И никто другой! Начальник, стеснительно глядя в сторону, пробурчит: «Придется тебе малость задержаться. Сам понимаешь — ситуация. Посадишь убийцу — ради Бога, получишь и отпуск и путевку.»

Возможность подобного монолога висела надо мной камнем, готовым в любую минуту сораваться с руководящих высот на многострадальную голову рядового сотрудника уголовного розыска.

Дни шли за днями. Приближалось время оформления отпускных документов. Соответственно, я успокаивался. Количество преступлений в Козырьковском районе не уменьшалось, но начальство меня не тревожило. Вообще-то, ситуация легко об»яснимая. В нашем угрозыске — полный комплект сыщиков, стоит ли нацеливаться на трудягу-Ракова.

Добрая судьба, смилостивься нвд несчастным офицером милиции, сделай так, чтобы о нем прочно забыли!

Вообще-то, полагаться только на одну судьбу — опасно, она — баба вредная, способная на любую пакость.

Тем более, что в Козырьковском районе, при полной заполнености штата, сыщиков явно не хватает. Грабежи, убийства, изнасилования, рэкет — все это напоминает взбесившееся море, когда пенистые волны с грохотом обрушиваются на хлипкую преграду, именуемую уголовным розыском.

И не только обрушиваются — исподволь подтачивают основание, проникают внутрь. Только за последние полгода осудили трех продажных сотрудников, двух выгнали.

Спрашивается, что перед подобным беспределом отпуск какого-то Славки Ракова? Кто станет считаться с его усталостью и издерганной нервной системой? Кого это интересует в нынешнее лихолетье?

И все же хочется верить не в злющую судьбу-злодейку, а в добрую волшебницу, жалостливую и отзывчивую.

Авось, повезет!

Осторожные мечты до отказа заполнили душу будущего отпускника, как мед заполняет пчелиные соты. До такой степени, что я ни о чем больше думать не мог. На службе, дома, во время вечерних прогулок в постели с женой, даже, простите, на унитазе, короче говоря, везде меня донимала единственная тема: отпуск и санаторий.

Дошло до того, что однажды, на вопрос начальника, куда я собираюсь поехать для «знакомства» с очередным подозреваемым в грабеже придурком, брякнул: в Пятигорск. Глаза шефа превратились в две пятирублевые монеты.

Так вот эта отпускная тема привязалась ко мне и за столом у приятеля, местного бизнесмена, сосущего последние соки из населения района и области. Посредством множества забегаловок, кафе, ресторанчиков рвзного калибра и вместимости.

Праздновали юбилей хозяина, на который я удостоился персонального

приглашения. Уж и не знаю за какие заслуги. Именно здесь я и произнес торжественный тост-монолог, встреченный присутствующими если не аплодисментами и возгласами «браво!», то — улыбками и одобрительнным позвякиванием вилок и ножей. Хотя для собравшейся у Крымова элиты отпуск нищего офицера милиции сродни повышению температуры воздуха на четверть градуса.

— Отбуду ещё недельку, пообщаюсь с разномастными бандитами, и — адью, треклятое Козырьково! — высоко поднял я рюмку с самогоном, именуемым почему-то коньяком «наполеон». — Как говаривали великие мыслители прошлого, отряхну прах, черт бы его побрал, древнего городишки со своих кроссовок.

Подобный, с позволения сказать, тост слабо вязался с причиной застолья — сорокапятилетием хозяина. Более подходили другие — с пожеланиями долголетия, здоровья, любви и успехов в дальнейшем выкачивании денежек у навиных людишек.

Но, как принято выражаться в деловых кругах, чем богаты, тем и рады. А уж по части приложения накопленных богатств сидящие за столом — великие умельцы.

Близкими друзьями с Крымовым мы никогда не были. Здравствуй-досвиданья, как живешь-можешь, почему не заглядываешь все общение. Поэтому я не испытывал к юбиляру пылких чувств. Если раньше в далекие юношеские годы они были, то время и далеко не дружеские поступки теперешнего бизнесмена охладили их…

Жена осуждающе ущипнула болтливого супруга. Я слабо улыбнулся, продемонстрировав этой улыбкой приверженность к демократии и разнообразным свободам. Не отвечать же Светке аналогичным образом!

Супруга юбиляра, она же бывшая моя любовница, ехидно повела обнаженным плечиком. Словно отругала меня за «немужское» поведение.

Короче, реакция собравшихся не дышала одобрением. Скорей — наоборот. Только хозяин усиленно подмигивал, будто его одолел нервный тик.

— И куда же ты нацелился — в отпуск? Надеюсь, не по месту прописки?

— Боже сохрани! — искренне ужаснулся я, представив себе отдых в Козырьково. — Ни за что!

— А зря! Нынче только в центре России и можно побалдеть. На Кавказ не сунешься — война, бандиты. Крым отрубили — чужое государство, к тому же и там черт его знает, что делается. О Средней Азии и говорить нечего — бурлящий котел. Вот и остается Московская губерния…

Венька Крымов всегда отличался избытком здравого смысда и осторожности. В солнечную погоду таскает в дипломате зонт, без телохранителя даже в туалет не ходит. Без этих непременных для рыночных деятелей качеств он не смог бы накопить огромный капитал и манипулировать им с ловкостью циркового фокусника.

По внешности никогда не определишь, что имеешь дело с крупным предпринимателем. Лицо будто очерченно циркулем. Чтобы не испортить эту окружность, уши прижаты к голове. Мешим диаметром обозначены круглые глаза, ещё меньшим — пухлые губки, выпяченные для «братского поцелуя». Животик представлен этакой полусферой. Ножки — короткие, толстые, с трудом удерживают навалившийся на них живот. Ручки — две сардельки…