Отражения

Богатикова Ольга Юрьевна

– Как же мы будем ловить полтергейста?

Андрей качнул головой.

– Ловить его стану я. А ты, Александра, будешь тихонько стоять в стороне, наблюдать и, по возможности, не мешаться под ногами.

Я усмехнулась.

– Ты не очень-то доволен, что меня тоже отправили на Липовую улицу. Верно?

– В целом, да, – честно ответил Кутузов.

– Но почему?

– Потому что работа с нечистью – это мужское дело. Такое же, как забивать сваи, водить карьерный экскаватор или таскать тяжести. Не сочти меня сексистом, Александра. Я искренне

уверен, что женщинам следует трудиться в тех сферах, где ничто не будет угрожать их физическому здоровью. Я признаю все достоинства женского ума, характера, выдержки и всего остального, а потому считаю, что рисковать ими нельзя.

– Думаешь, полтергейст может причинить мне вред?

– У тебя есть активный дар? – усмехнувшись, поинтересовался Кутузов. – Который бы помог отбиться от падающего потолка или летящего в голову кирпича?

– Нет.

– Вот. Ты сама ответила на свой вопрос.

– У тебя, как я понимаю, активный дар есть.

– Да. Я отобьюсь не только от кирпича, но и от всего остального.

– Знаешь, я не такая беззащитная, как ты думаешь. Ты прав, в прямой схватке с нечистью мне не устоять, однако я способна удерживать ее на расстоянии. Так, чтобы она не смогла ко мне приблизиться. А для того, чтобы ее поймать или уничтожить, существует оружие, зелья и артефакты.

Андрей бросил на меня скептический взгляд, но промолчал. Остаток пути мы проехали в тишине.

Дом номер восемь по Липовой улице оказался одноэтажной избушкой с узким крыльцом, крошечным палисадником и невысоким зеленым забором.

Кутузов открыл калитку, и мы ступили во двор. Навстречу нам никто не вышел.

– Хозяйка временно переехала к родственникам, – объяснил Андрей. – Вернется, когда в доме будет наведен порядок.

Он щелкнул пальцами, и замок на входной двери тут же открылся. Кутузов вынул из кармана очки-уловители с прозрачными зелеными стеклами, надел их на нос, а затем уверенно шагнул в маленькую темную прихожую. Я последовала за ним.

Встав у стены, Андрей вынул из-под ворота футболки-поло цепочку с прозрачным камнем.

– Что это? – спросила я.

– Будильник, – ответил маг. – Сейчас утро, и нечисть впала в анабиоз. Проснется она только вечером, а у нас нет времени ждать, пока она выспится. Поэтому мы разбудим ее сейчас. При свете солнца полтергейст будет не так активен, как ночью, и справиться с ним окажется легче.

Я понятливо кивнула. Андрей нажал на камень, и тот засветился голубоватым светом. Сразу после этого в нос ударил резкий запах грязного мусорного ведра.

– Чувствуешь? – тихо спросил Кутузов. – Нечисть проснулась. Держись за моей спиной и не высовывайся, поняла?

Я снова кивнула и подумала, что вонь, которая теперь разнеслась по всему дому, кажется мне странной. В ней не было сладких ноток гнили, которые обычно сопровождают пришельцев из иного мира.

Кутузов открыл дверь в одну из комнат. Это оказалась гостиная – узкая и длинная, с громоздким диваном, сервантом, полном хрустальной и керамической посуды, потертым ковром, двумя креслами

и столом-книжкой, на котором стоял старенький телевизор. На одной из стен висела картина, изображавшая зимний пейзаж, на другой – большое овальное зеркало.

Андрей медленно двинулся вперед, внимательно осматриваясь по сторонам. Я же подошла к зеркалу и вгляделась в отражение комнаты. В углах тут же обнаружились обрывки черной «паутины» – следы нечисти, не успевшие растаять под лучами солнца. Андрей аккуратно обходил их стороной – через его очки «паутина» тоже была отлично видна.

Полтергейста не наблюдалось.

Внезапно краем глаза я уловила какое-то движение. Присмотревшись внимательнее, я увидела длинный серый нос, показавшийся из-за телевизора. Он был так мал и тонок, что в первый момент я решила, будто за телевизором сидит Буратино – старая пластмассовая кукла.

Нос слабо дернулся – его обладатель явно к чему-то принюхивался.

У меня внутри что-то екнуло.

– Андрей, – негромко позвала я. – Здесь нет полтергейста. В этом доме завелась другая нечисть.

– Думаешь? – недоверчиво откликнулся мужчина, продолжая сканировать комнату. – И какая же?

– Кикимора. Она сидит за телевизором и смотрит прямо на тебя.

Андрей повернул голову в сторону стола-книжки. В тот же миг распахнулись дверцы серванта, и в лицо Кутузову полетело тяжелое белое блюдо. Маг поймал его на лету.

Из серванта, как разъяренный пчелиный рой, стали вылетать рюмки, чашки и тарелки. Андрей метнулся ко мне, щелкнул пальцами, и нас укрыл прозрачный светящийся купол. Посуда врезалась в него на полном ходу, после чего упала на пол и разлетелась в стороны россыпью звенящих осколков.

Я вскрикнула, шарахнулась назад и больно ударилась затылком о стену.

Кутузов, разглядевший сквозь очки кикимору, выскользнул из-под щита и бросил в нечисть короткую сверкающую молнию. Кикимора выскочила из укрытия и стремительным кошачьим прыжком переместилась на люстру.

В Кутузова же вдруг полетели вещи. Диванные подушки, горшок с мясистым алоэ, две забытые у кресла газеты, прозрачная коробка с нитками – все это неслось на него с такой прицельной точностью, будто кто-то нарочно старался попасть ему в лоб.

Лавируя, как заяц, Андрей выбежал на середину комнаты и послал в люстру еще одну молнию. Люстра рухнула вниз. Ее стеклянные плафоны раскололись на части, а воздухе зависло крошечное длиннорукое длинноносое создание с клочком серых спутанных волос.

Окружавший меня защитный купол растаял в воздухе. Я судорожно вздохнула.

– Испугалась? – спросил Кутузов.

– Немного, – хриплым голосом ответила я, не сводя глаз с кикиморы.

Я видела такое существо всего один раз – на втором курсе, когда нашу группу водили на практическое занятие в заброшенный дом на окраине города.

– Представляешь, что было бы, приди мы сюда вечером или ночью? – продолжал Андрей. – Эта красавица кинула бы на борьбу с нами весь дом. Сейчас она сонная, поэтому мы поймали ее без труда.