Отречение
Шрифт:
— Да, — объявила Т'рисстри. Удивленная Дирсинил повернулась к ней:
— Ты согласна?
Отложив острый фалькон в сторону, Т'рисстри поднялась и сказала:
— Ты рассеяла все мои сомнения. — Она улыбнулась уголками губ. — Мне всегда не нравилась Квентл. Так что мы поможем ей сойти в могилу, вернем благосклонность Ллос и будем управлять Академией, как сами посчитаем нужным.
Она протянула руки. Дирсинил улыбнулась и пожала их, несмотря на то, что с пострадавшим пальцем это причиняло ей боль. Затем она повернулась к собравшимся и спросила:
— А как насчет
В ответ раздался нестройный хор одобрения. Она догадывалась, что кое-кто из них не очень верит в ее личные способности, но они готовы активно действовать, потому что хотели перемен или испытывали горячую неприязнь к Квентл. Впрочем, их согласие могло быть вызвано природной склонностью темных эльфов к предательству и кровопролитию.
Сама Дирсинил искренне верила, что выбрала лучший способ преодолеть их общие трудности, но более всего ее возбуждала возможность отомстить своей мучительнице. Разве могло быть иначе? Каждый, кто взглянет на ее покалеченные руки, вспомнит о пережитом ею поражении.
— Благодарю вас, — обратилась она к жрицам: — А теперь давайте подумаем и разработаем план, пока другие нас не опередили.
И они обсуждали свои совместные действия, перешептываясь, иногда ухмыляясь какому-нибудь особо изобретательному и подлому предложению. Дирсинил знала — не всем им повезет. Их расчеты слишком зависели от поведения Квентл. Приходилось надеяться, что наставница окажется в нужном месте и действия ее будут предсказуемы. Но сейчас все усилия Дирсинил были направлены на то, чтобы объединить заговорщиц и хотя бы в общих чертах наметить их шаги.
Наконец, все стали расходиться. Жрицы ускользнули так же, как пришли, — по одной, по двое. Большинство оставшихся еще толпилось возле выхода, дожидаясь своей очереди, в том числе Т'рисстри.
Дирсинил спокойно и непринужденно пересекла кладовую. Она хотела, чтобы никто не угадал ее намерений.
Дроу всегда были хорошими актерами, особенно во лжи. Крепко стиснув в руке кинжал, спрятанный под шалью с длинной бахромой, она небрежной походкой подошла к Т'рисстри и всадила лезвие в прямую спину жрицы. На этот раз по какой-то причине отсеченные мизинцы нисколько ей не помешали.
Т'рисстри мучительно выгнулась и, к удивлению Дирсинил, попыталась, хоть и с трудом, повернуться, чтобы посмотреть в лицо послушницы. Руки преподавательницы дрожали, когда она заносила фалькон.
Дирсинил поворачивалась одновременно с верховной жрицей, оставаясь у нее за спиной. Затем она дернула ее за волосы, запрокинув голову, и полоснула по открывшемуся горлу. Преподавательница рухнула, сабля выскользнула из рук и со звоном упала на пол.
Все вытаращили глаза.
— Т'рисстри хотела предать нас, — объявила Дирсинил. — Я поняла это по глазам, когда пожимала ей руки. Мы можем пока оставить тело здесь. Если повезет, то его не обнаружат даже после смерти Квентл.
Казалось, оставшиеся заговорщицы поверили этому объяснению, а вероятнее всего, им было все равно. Некоторые даже одобряли такую хитрость, другие совершенно безразлично переступали через труп и удалялись каждая своим путем.
Дирсинил подняла упавший
Фейриль беспокойно носилась по покатой крыше посольской резиденции. Ей нужно было контролировать все четыре стороны своего дома, что требовало определенного проворства. При этом ей следовало оставаться незамеченной теми, кто случайно выглянул бы в окно из соседних особняков на тихих бульварах преуспевающей Западной стены. Чем быстрее она двигалась, тем труднее было это скрыть. Фейриль прокралась сюда два часа назад. Все домашние думали, что она укладывает вещи или жжет документы.
Теперь ей отчаянно хотелось приказать своим слугам подняться сюда и помочь ей с наблюдениями, но это было бы неблагоразумно, так как она не знала, кто именно из ее подчиненных предатель.
А еще хотелось понадежнее спрятаться, хотя сделать это было нелегко. От крытых переходов и бойниц остались лишь едва различимые следы, напоминающие собой скорее декоративные украшения. Создавалось впечатление, что, прежде чем предоставить это здание чужим, не имеющим чести принадлежать к коренным обитателям этого блестящего города, маги превратили камень в кальцит, разрушив тем самым все оборонительные сооружения.
Фейриль устроилась на северной стороне крыши. Дома богатых соседей сияли вокруг, подсвеченные голубыми, зелеными, пурпурными огоньками. Ее собственная резиденция светилась точно так же. К счастью, освещение обрисовывало только силуэт башни и выделяло несколько скульптурных изображений паука на барельефе. Если удача будет к ней благосклонна, то, держась в стороне от огней и не нарушая тишины, она сможет довольно долго оставаться незамеченной.
Слабый, непонятный звук донесся с северо-запада. Благодаря своей броши, способной облегчать вес, она быстро скользнула вдоль ската просмоленной крыши, не страшась того, что может потерять опору и упасть.
В несколько секунд добравшись до края крыши, она выглянула из-за орнаментной отделки.
На открытой площадке перед зданием, обнаженные по пояс, с рапирами и кинжалами в руках, друг против друга стояли двое мужчин. Они останавливались, выпрямлялись, перемещались с легкостью хорошо обученных фехтовальщиков. Сброшенные пивафви, кольчуги и рубашки валялись на земле рядом с парой пустых винных бурдюков. На некотором расстоянии из тени нависавшего балкона за ними следил третий, о котором, возможно, ни один из соперников не знал.
Фейриль вздохнула. Эта неожиданная и живописная сценка была довольно увлекательна, но явно не имела никакого отношения к ее собственной проблеме.
После аудиенции у Верховной Матери Бэнр, обманувшись в своих надеждах, Фейриль поняла, что у нее появился враг. Кто-то клеветал на нее, стремясь воспрепятствовать отъезду из Мензоберранзана, хотя она представить себе не могла, зачем это нужно. Так размышляя дальше, пришлось сделать вывод, что у неприятеля был агент в ее доме. Поэтому твердое намерение Фейриль отправиться Чед Насад оказалось разгаданным. Более того, есть основания предполагать, что о нем было доложено лично Триль.