Отродье мрака
Шрифт:
В руке у Эддеркоп оказался маленький кулон овальной формы. Как и Дитя Сдвига, он был сделан из неизвестного материала, но внешне напоминал отшлифованный нефрит. Прежде чем Вирл успел сказать хоть слово, баронесса взяла его руку и положила реликвию ему в ладонь. Поверхность камня была гладкой, приятной на ощупь, а на лицевой стороне виднелись глубокие борозды, образующие чёткий, но на первый взгляд бессмысленный узор.
Вирл удивлённо посмотрел на Эддеркоп.
— Но почему вы отдаёте его сейчас?
— Будь я глупее, чем есть, я бы оставила его у себя, несмотря на то что не знаю, как этот кулон использовать
Вирл покрутил кулон в руках, чувствуя на себе любопытные взгляды фрейлин. Обычно он смущался, находясь под пристальным женским вниманием, но подарок баронессы до того удивил его, что он совсем перестал замечать их присутствие.
— А что до того, почему я отдаю его сейчас… — Эддеркоп задумалась. — Мне не достаёт уверенности, что представится другая возможность. Мы вот-вот прибудем в Мойнерфьорд — уж я на это надеюсь! — а исход переговоров нельзя предугадать заранее. Хочу сказать, всякое может случиться… Просто сделай как я велю: сохрани кулон у себя, береги его. А уж в том, что он сможет тебя заинтриговать, я не сомневаюсь.
?
В обычном своём состоянии Мойнерфьорд напоминал уснувшего мёртвым сном земляного дракона. Там, где несколько веков назад не замолкали стук кирок и заступов, где от жара плавилен на теле выступал пот, а золотые прожилки мозолили алчный глаз, ныне царствовало затишье. Только безумные отшельники да отчаянные искатели драгоценностей порой забредали сюда, а помимо них жили в этих рудниках одни только зубатые черви, компанию которым составляли призраки давно ушедшего прошлого. Обманувшись, можно было заключить, что Мойнерфьорд ожил в предвкушении совета, который должен был пройти в его стенах. Одна за другой армии баронов прибывали в покинутые шахты и располагались в трёх огромных гротах, уцелевших за века упадка, — предпочтительно подальше от соседей. Однако стоило присмотреться, как наружу выступала вся суть сего заблуждения. Ржавеющие в грудах щебня вагонетки, надтреснутые крепи и истощившиеся жилы ясно давали понять, что земляной дракон был всё же мёртв, — просто кто-то решил справить пир в его грандиозных останках.
Торговцы, перекупщики и разного рода коммерсанты, сохранившие достаточно смелости для путешествий по тракту, быстро почувствовали запах прибыли. Ещё до прибытия первых солдат они наводнили Мойнерьфорд, в результате чего центральный грот копей превратился в импровизированную ярмарку и встречал войска пёстрой кучей торговых ларьков.
Прибывший с войсками барона Грзуба Арли поначалу решил, что вся армия Фаар-Толи ошиблась поворотом. Он-то готовился увидеть кучу покрошенных от времени камней — а тут такое!
Вскоре стало ясно, что прежде Грзуба прибыли армии Эддеркоп и Крылана. Фелинн почти сразу отправился на поиски отца, а Друзи решил заменить наконечники на дротиках. Несса и Арли разглядели вдалеке вооруженный кортеж — и леди Эддеркоп, которой помогал выбраться из кареты камергер.
— Иди же, — сказал Арли, видя возбуждённое выражение Нессы. — Мы теперь предоставлены сами себе.
— А ты что делать собрался?
Адепт пожал плечами. Девушка прощально
Вирл крепко обнял друга и рассмеялся, точно не веря, что вот он, стоит перед ним, живой и здоровый. Вблизи зрение позволяло Арли как следует рассмотреть друга. И первоначальная радость сменилась остолбенением, а затем и гневом, когда он увидел, что на месте левого уха архивариуса красовалось неровное отверстие, обрамлённое свежим шрамом.
— Я же просил тебя! — взревел он. — Просил ни во что не лезть!
— Знаю, знаю, что просил, — оправдывался Вирл со стыдом и теплотой в голосе. Он осторожно похлопал Арли по плечу и чуть улыбнулся. — Но теперь ведь ничего уже не поделаешь, правда? Знал бы ты, что я получил за это ухо, отдал бы даже два.
Арли вдруг рассмеялся с его слов, хотя от вида увечья Вирла ему хотелось плакать. И ведь нельзя же было так, а он всё-таки злился на архивариуса. Злился, потому что искренне дорожил им, а теперь ещё и проникся к нему такой горькой смесью жалости и уважения, что едва сдержал слёзы.
Так они и стояли одно время, не зная, что друг другу сказать. Возле кареты Эддеркоп что-то энергично объясняла Нессе, осматривала её, иногда трепала за пряди волос и за щёки, как дитя треплет разодетую не по её вкусу куклу.
Возле главного тоннеля раздался лязг. Арли с Вирлом обернулись и увидели, как ярмарку один за другим заполняют солдаты в тяжёлой шипастой броне, расталкивая и запугивая зевак. Устрашающего вида слуги внесли в пещеру огромный паланкин, вершину которого венчало резное кресло. В нём, облачённый в свой чёрный балахон, неподвижным бугром восседал барон Ротте, взиравший на округу сквозь прорези в равнодушной серебряной маске.
Арли ожидал увидеть того жуткого телохранителя с двуручным мечом, но почему-то так не разглядел его.
— Что-то маловато войск, — сказал Вирл, когда немногочисленная процессия проходила мимо. — Идём, а то они сейчас наткнутся на людей Эддеркоп; так и до драки дойти может.
Они удалились в лагерь Грзуба, где Вирл с интересом глазел на закованных в хитин солдат, на их поросшие плесенью латы и странное узловатое телосложение. И тогда Арли поведал ему всё. О Гроттхуле, о гибели Грегори, о живущей в его плаще саламандре и Грибных Топях. Арли говорил и говорил, потоком подробностей извергая из себя всё пережитое. Умолчал он лишь о своей связи с Нессой, — уж слишком непознанной и личной казалась ему эта часть себя. К тому же Арли не знал, как Вирл воспримет совершённое им убийство Махо.
— Значит, тень… — сказал архивариус, прискорбно склонив голову. — Мне будет не хватать старика. Он был хорошим наставником. Уж точно не самым худшим...
— Это так, — кивнул Арли.
— Последним цвергским королём был Родерик Скалорождённый, — задумчиво произнёс Вирл. — Ты должен рассказать на совете о том, что видел! Пускай бароны знают своего врага в лицо!
— Расскажу. Но едва ли они послушают орденского изгнанника.
Вирл поспешил его утешить:
— Если Джошуа и намеревается тебя обвинить, он ещё не добрался до Цитадели. А здесь я других Служителей не вижу — выходит, Гэллуэй решил отсидеться.