Отродье мрака

Rotten Apple

Пламя вспыхнула за спинами у Арли и Нессы, и уже в следующее мгновение саламандра вытянулась позади них ослепительно-жёлтым кольцом, распахнув в угрожающем рыке свою усеянную острыми зубами пасть.

И снова Провал заговорил:

ВПЕЧАТЛЯЕТ. НО НУЖЕН ЛИ НАМ ВЕСЬ ЭТОТ СПЕКТАКЛЬ, АРЛИНГ? ЗА ТЕМ ЛИ ТЫ ПРИШЁЛ? НЕУЖЕЛИ ДУМАЕШЬ, ЧТО МЕНЯ МОЖНО ОДОЛЕТЬ?

— Не думаю, — признался Арлинг. — Но я всё же попытаюсь.

НЕТ СМЫСЛА ПЫТАТЬСЯ ДОСТИЧЬ НЕВОЗМОЖНОГО. Я — ОСНОВА ВСЕГО ВАШЕГО МИРА. ЗАДОЛГО ДО ТОГО, КАК ЖЕРЛО СТАЛО ИЗВЕРГАТЬ ПЛАМЯ, Я УЖЕ БЫЛ ЗДЕСЬ. ЗАДОЛГО ДО ТОГО, КАК ВЫ ИСТРЕБИЛИ ЦВЕРГОВ И ПРИСВОИЛИ ВСЁ, ЧТО ПРИНАДЛЕЖАЛО ИМ,

Я УЖЕ БЫЛ ЗДЕСЬ. ВАШИ МОТИВЫ ПОДЧИНЕНЫ МОЕЙ ВОЛЕ. ВАШИ ПОСТУПКИ НАПРАВЛЯЮТСЯ МНОЙ. Я ВЫЙДУ ПОБЕДИТЕЛЕМ ИЗ ЛЮБОЙ СХВАТКИ, ИБО Я ЖИВУ В КАЖДОМ ИЗ ВАС. ТАК СТОИТ ЛИ СРАЖАТЬСЯ СО МНОЙ, НЕ ИМЕЯ НИ МАЛЕЙШЕЙ НАДЕЖДЫ ОДЕРЖАТЬ ВЕРХ?

Арли крепче сжал руку Нессы, устремив взгляд в Бронн. Ему вдруг показалось, что лица Махо, Боннета, наставника Грегори смотрят на него со дна этой пропасти, и их шёпот подключается к тысячам остальных. Виднелось там и лицо женщины, которую Арли не знал, но от выражения её любящих глаз ему сразу сделалось так горько и тоскливо, что он едва сдержал слёзы.

Саламандра свернулась позади него кольцом. Вместе с его гневом и решительностью стала убывать и вся разрушительная неистовость ящера.

ВЕДЬ ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я НИКОГДА НЕ ОСТАВЛЮ ТЕБЯ, АРЛИНГ. ПРЯМО КАК ЭТА ДЕВУШКА, Я ПОЙДУ ЗА ТОБОЙ ВЕЗДЕ. Я ВЕРНУСЬ К ТЕБЕ В ОБЛИКЕ ТВОЕГО НАСТАВНИКА. Я ВЕРНУСЬ В ОБЛИКЕ ЧЕЛОВЕКА, НАДРУГАВШЕГОСЯ НАД ТОБОЙ. Я ВЕРНУСЬ В ОБЛИКЕ МАТЕРИ, КОТОРУЮ ТЫ НЕ ЗНАЛ. ТЫ ВЕДЬ ПОНИМАЕШЬ ЭТО? ПОНИМАЕШЬ, КАК НЕРАЗРЫВНА НАША СВЯЗЬ?

Арли перевёл взгляд на Нессу и посмотрел в её насыщенные любовью глаза. Она не лгала, подумал он. Она останется с ним, какое бы решение он не принял. Она пойдёт за ним в бездну, если он захочет отправится туда. А страшно ли принять свою судьбу, буде она окажется хоть судьбой отродья мрака, если рядом находится тот, кто разделит её просто потому, что его судьба неотделима от твоей?

— Понимаю, — слабым голосом произнёс он.

Пещеры прогрохотали в последний раз — с торжеством, с ликованием, с вековечным привкусом победы, неизменным во все времена, в этом мире или в любом другом.

ТОГДА НАЧАЛО ПОЛОЖЕНО, ЮНЫЙ АДЕПТ.

Эпилог

Четыре месяца прошло с тех пор, как Вирл вернулся в Раскалённую Цитадель. Всё здесь было как прежде, только чуть оживлённее: послушников в последнее время сильно прибавилось, чему способствовало возросшее влияние ордена. В прошлом месяце наставник Пипп, подцепивший пневмонию, отдал душу Жерлу. Теперь Вирл почти в одиночку заведовал библиотекой — остальные наставники по-прежнему шпыняли его, а вот в глазах адептов он вырос сильнее, чем мог мечтать.

Оказалось, барон Ротте был не единственным, кто стоял за трагедией в Мойнерфьорде. Ещё в то время, когда Шествие отправилось в Гроттхуль, он стал вести переписку с Гэллуэем, и случившееся во время совета явилось исходом их тщательно спланированной интриги. Сразу после гибели Крылана и Грзуба Ротте захватил Хальрум, где правил теперь своей жестокой рукой, повсеместно насаждая культ Асваргота и казня неугодных. Баронессу Эддеркоп её верные гвардейцы отвезли к дальним родственникам, в удалённую область Срединных ярусов. Вирл не знал, как именно это произошло, но слышал, что вскоре после бегства из Мойнерфьорда гордая правительница Хальрума скоропостижно скончалась.

Насколько Вирлу было известно, почти все дети Крылана погибли при обрушении Гроттхуля. Он ничего не слышал о Фелинне, но если тот и был жив, то не спешил возглавить

княжеский род. После уничтожения Путаной рощи Гэллуэй попытался создать плацдарм Служителей на руинах Гроттхуля, но этим планам не суждено было осуществиться. Обломки города, уплывшие по течению Кольдфолда, растормошили что-то в низовьях реки. Неведомое чудовище вышло из холодных вод и убило всех строителей, нанятых Гэллуэем для возведения зданий. Больше попыток экспансии наставник не предпринимал.

Джошуа добился своего: Арли отлучили от Жерла и обязались казнить при первом появлении. Вирл часто думал о друге, и как бы сильно это не шло вразрез с решением наставников, вспоминал о нём только хорошее. Но есть ли ему дело теперь? Жив ли он ещё, наконец? Об этом Вирл мог разве что мучительно гадать. Были, конечно, неимоверно жуткие слухи со Срединных ярусов. Якобы видели там юношу и девушку, окутанных тенями, а подле них — огненного ящера в двадцать футов длиной. Но после кровавого ухода Ротте Срединные ярусы совсем обезлюдели, и все исходящие оттуда вести следовало воспринимать с большим недоверием.

Вирл старался не допускать ни малейшего сомнения в лживости этих слухов, ибо знал, что если хоть мимолётом поверит в них, уже не сумеет отказать себе в стремлении обнаружить истину. Вместо этого архивариус всецело посвятил себя другому — раскрытию тайны кулона, который вручила ему баронесса Эддеркоп.

Не потребовалось много времени, чтобы понять значение странных узоров, выведенных на лицевой стороне реликвии. То была карта, изображавшая тоннели Верхних ярусов — но тоннели старые, либо заброшенные, либо вовсе перекрытые завалами уже не первый год. Скопив некоторое количество Пламени, Вирл сумел нанять старателей и сопровождающих для похода в ту часть Тартарии. Наставники не слишком препятствовали ему в этом; Вирл больше раздражал их, находясь в Раскалённой Цитадели, чем за много миль от неё.

Четыре долгих недели длилось восхождение к указанным на кулоне высотам. Рабочие без конца бранились и отказывались прорывать бреши в завалах, полагая, что Вирл обезумел, и в той части Верхних ярусов нет и не может быть ничего интересного. Два или три раза они чуть было не взбунтовались, и Вирлу пришлось пообещать заплатить им вдвое больше по возвращении в Цитадель.

То, что на кулоне выглядело тоненькой насечкой, располагавшейся чуть выше остальных, наяву оказалось длинным, почти отвесным тоннелем, по которому пришлось взбираться без малого неделю. От тяжкого подъёма всех мучила жажда, но воду приходилось экономить за отсутствием поблизости источников. Огромное количество верёвок, канатов и крюков были израсходованы для преодоления скал. Несколько рабочих переломали себе ноги, свалившись с высоты, и были отправлены назад вместе с теми, кто не захотел продолжать поход.

Напряжение нарастало с каждым проведённым на высоте днём. Когда Вирл, валясь c ног от истощения, вскарабкался на последний уступ и не увидел вокруг себя ничего, кроме узкой скалистой площадки да голых известняковых стен, то уж было решил, что рабочие четвертуют его прямо на месте.

Морк, самый крепкий из старателей, который стал своего рода предводителем их сопротивления непутёвому нанимателю, обратился к Вирлу на угрожающем басу:

— Ничего здесь нет, огневой господин. Вам с самого начала говорили, что ничего здесь нет. Зачем мы карабкались сюда всё это время, скажите на милость? Мы этого так не спустим, ни за что, ни за что не спустим…