Отрок
Шрифт:
— Поиграли уже. — Лука сплюнул в сторону. — Младшая стража выиграла.
— Вира с тебя, дядя Лука. Выслушаешь меня, но рукам воли не дашь.
— Гм. Ну, слушаю.
— Сотня медленно умирает. Прибавки от своих почти нет, со стороны не берем. В первом же серьезном бою, сколько-то народу потеряем. А боев будет много — Владимир Мономах при смерти. В Турове сел Вячеслав, но если Киев Мономашичам не достанется… Дальше объяснять?
— Не дите, понимаю. — Лука нервно дернул головой.
— Если
— Почему сам — Лука кивнул в сторону палатки деда — не говорит?
— А ты бы сказал? С пацана же какой спрос?
— Когда?
— Медленно, постепенно. Князьям не до нас будет.
— Понял. Ты того… не держи зла, погорячился.
— Все понимаю, ты не первый.
— Даже так? — Мрачное выражение лица Луки мгновенно сменилось настороженным. — А кто еще?
— Ты бы ответил?
— Хм, — Лука криво ухмыльнулся — вот тебе и Младшая стража: пацаны, игрушки. Передай деду: на четыре десятка может рассчитывать.
— Передам.
Лука развернулся и пошел назад, к своему костру, а Мишка по очереди оглядел Матвея и Роську.
— Вы откуда взялись?
— Крестная забеспокоилась. — Объяснил Роська. — Темно уже, а ты ушел, и нету.
— Все слышали и видели, но мало что поняли. Так?
— А чего это вы с ним… — начал, было, Матвей — Ничего не видели, ничего не слышали, понимать — нечего! — Быстро перебил Роська.
— Верно мыслишь, капрал! Пока Демьян лечится, бери на себя десяток. Ребят постепенно, по мере выздоровления будем на учебу ставить. Ты — командуешь, Кузьма — учит.
— Слушаюсь, господин старшина!
— Как спина?
— Полегчало. Юлия, не знаю как по батюшке, просто волшебница, а говорит как! — Голос у Роськи потеплел. — Я матушку вспомнил…
Мотька ревниво засопел.
— Со мной тоже… говорила.
"Поздравляю, сэр, у Вас на глазах происходит формирование любовного треугольника. И углов, надо понимать, будет все прибавляться, она же со всеми профессионально поработала, а они — все сироты, ласкового слова не слышали с младенчества. Блин, пресекать надо в зародыше, только как?".
— Ребята, вы на голос ее не очень-то ведитесь. Это — лекарское искусство: успокоить, приласкать, пожалеть. Лекарок этому с детства учат, и она так с каждым больным или раненым разговаривает, не только с вами.
"Бесполезно…
— Ладно, сами потом убедитесь. Сейчас, давайте, на ночь устраивайтесь. Роська, обойдешь всех, посмотришь, как устроились, потом мне доложишь. Я у деда буду.
— Слушаюсь!
Мишка, сопровождаемый Чифом, быстро зашагал к фургону. Как он и предполагал, все женщины собрались там. Как только Мишка сунулся по полог, разговор прервался и все головы повернулись к нему.
— Тетя Настена, неприятность у нас, Юлька парней моих подпортила, может плохо кончится.
— Что? Как это подпортила?
Вопрос прозвучал строго, даже грозно, но было понятно, что строгость эта адресована не Мишке. Юлька тоже сразу все поняла и попыталась «отыграть» тему:
— Минька, ты чего болтаешь, за кашу, что ли обиделся?
Дело, однако, казалось Мишке очень серьезным, поэтому он, не глядя на Юльку, по-прежнему обращался только к Настене.
— Ты же знаешь, как она голосом завораживать умеет, а ребята, все — сироты, ласковое слово и не помнят, когда в последний раз слышали. Мотька с Роськой уже волками друг на друга глядят, а постепенно и другие выздоравливать начнут. Обучим их оружием пользоваться, а они друг в друге дырок наделают.
Бзынь! Подзатыльник, исполненный опытной лекарской рукой, мгновенно вышиб из Юлькиных глаз слезы.
— Мама! Я же, как лучше хотела, они даже боли не чувствовали!
— Все силу свою пробуешь? Я тебе что говорила?
Бзынь!
"Влипла подруга. А ситуация-то, такая же, как с моими ребятами. Дети же еще, а в руках сила: у них — оружие, у нее — власть над сознанием. Силы своей не понимают, страха не ведают, ответственности,… и слово-то такое им не известно. А то ли мы делаем, вообще? Не натворить бы беды, но и назад ходу нет. Думайте, сэр Майкл, управление персоналом — тоже наука".
— Тетя Настена, она же не знала, что они…
— Должна было понять, на то и лекарка. Если слишком легко ей поддались, значит, что-то не так. А она решила, что это она — такая сильная, да умелая!
Бзынь!
— Мама!
Бзынь!
Мишка уже открыл рот, чтобы вступиться за Юльку, но его опередила мать:
— Настя, будет тебе, мозги выбьешь!
— Было б, что выбивать…
"Нет, Настена и правда здорово разозлилась, надо как-то отвлечь. Ну-ка, сэр, спасайте прекрасную даму!".