Отрок
Шрифт:
— Илья!.. Илья, спасибо тебе!
— Не на чем. Это, вон, ратники такими вещами пренебрегают, а мы — люди простые, обозники.
— Но, но! Мы убитых товарищей не бросаем! — Возмутился Афоня.
— Своих — да. А чужих? Пес вас всех спас, сам говорил, а так и бросили бы на дороге! Не крути носом, бросили бы! А Илья, что ж? Илья и покойника обберет и собачку на волокушу пристроит. Ты увидел бы, так решил бы, что шкуру на шапку взять хочу, обозник же!
— Ничего бы я…
— Да, ладно!
— Илья, я совет тебе дать хотел, да отвлеклись… — Вспомнил Мишка.
— Ага! На покойников.
— Будет
— Да там уже смотрели!
— И много чего ценного нашли?
— Нет, я бы слыхал…
— Вот и я о том же. Простучи каждое бревно в стенах, можно еще и стропила, ищи по звуку пустоту. Волхву все время подношения делают, должно что-то быть. Потом потыкай чем-нибудь острым пол, особенно у стен и в углах. Но и середину не забудь, по всякому бывает. Если найдешь тайник, сразу руками не хватайся, палочкой зацепи или…
— Это я знаю! — Перебил Мишку Илья. — Если бы я все подряд руками хватал, меня бы и в живых уже не было!
— Тем лучше…
— Что лучше?
— Не бери в голову, присказка такая. Потом иди на капище, и потыкай землю возле идолов…
— Не, не пойду — боязно.
— Ты же христианин?
— Христианин, но, все равно… как-то… того… — Илья поежился, хотя было совсем не холодно, мартовское солнышко пригревало вполне ощутимо.
— Понятно. — Кивнул Мишка. — Есть надежное средство: выпростай крест из-под одежды, чтобы снаружи висел, и читай молитвы не переставая. Как молитва кончится, трижды осеняешь себя крестным знамением и начинаешь новую молитву. Ни одна нечисть и близко не подойдет, а идолы тебя вообще не заметят. Средство проверенное, помнишь летом я колдунье попался?
— Болтали что-то…
— Вот, только тем и спасся, отец Михаил научил.
— Верно, Илья. — Подтвердил Афоня. — Я тоже слышал: крестом и молитвой любую нечисто отогнать можно!
"Наивные вы, ребята, как избиратели на думских выборах, даже неудобно, как-то. А что делать? Должен же я тебя хоть как-то за Чифа отблагодарить? Чиф, мальчик мой… Господи, если бы его оживить можно было! Никогда больше его на привязи не оставил бы, куда б не собрался. Каждый день с ним разговаривал бы, он это любит…".
— Гм… Михайла, а креста-то у меня и нет. — Признался вдруг Илья. — Веревочка сопрела, оборвалась, а новую завести… все никак руки не доходили…
— Возьми мой. Он — сильный, кипарисовый, с горы Афон, что в Святой Земле. Бери, бери, у меня дома другой есть, который во время крещения одели.
Афоня схватил Мишку за руку.
— Михайла! Ты что делаешь? Он же твоим крестным братом станет! Ты — внук сотника, а он…
— Пошел ты на хер, Афоня, Илья тело моего товарища с поля боя вынес…
Илья смущенно поддержал Афоню:
— Михайла, ты и правда, того…
— Слово сказано — Мишка надел цепочку на шею Илье. — И дело сделано. Я — Лисовин!
"Что- то я часто это повторять начал, не доиграться бы".
— Спаси тебя Христос, Михайла Фролыч, чем и отдариваться-то…
— Ничем, ты уже все сделал.
— Только
— Что?
— Я ни одной молитвы до конца не знаю. — Илья смущенно потупился. — Я вообще к наукам не способный, даже грамоте… Отец, покойник, порол, порол, а потом и говорит: "А на кой обознику грамота?" — и отступился.
— Ну, это просто! — Ободряюще заявил Мишка. — Повторяй за мной: Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твое, да придет царствие Твое, да будет воля Твоя…
Проезжающие мимо всадники с удивлением таращились на троицу, ни с того, ни с сего, затеявшую молебен посреди дороги. С девятого или с десятого раза, Илья смог почти без запинки повторить несложный текст, и Мишка решил сделать перерыв.
— Все, пускай теперь в голове уляжется, а потом еще повторим и будет от зубов отскакивать. Когда молишься, думать не нужно, молитва не от ума, а от души идти должна! Я устал, чего-то, полежу.
— Полежи, полежи. Давай-ка, я тебя поудобнее устрою. Афоня! Да подвинься ты, расселся тут, жопа шире саней! Лежи, парень, отдыхай.
"А правда, перевели бы Писание в стихотворной форме, насколько легче запоминалось бы. О чем-то я таком важном думал… Хорошие мужики спиваются. Нет, не то. Ага! Клан. Дед создает многочисленную группу, повязанную родственными связями. Каждому человеку в ней есть свое место и люди, имеющие хоть какие-то таланты или способности, получают возможность их развивать. Этому способствует весь клан, потому, что успех одного члена клана — успех всех. В то же время, почти исключено предательство, дурные наклонности пресекаются, а любая внешняя опасность встречает дружный и организованный отпор. Если кто-то из членов клана попадает в беду, он всегда может рассчитывать на помощь всех остальных.
Интересно было бы рассмотреть клан, как структуру, стремящуюся к какой-то цели, решающую для этого какие-то задачи. Цель, в общем-то проста — выживание, самосохранение. Задачи: расширение ресурсной базы, подконтрольной территории, увеличение численности. Хотя, тут, похоже, имеется некий предел. Рюриковичи, поначалу, тоже были кланом, но сейчас их уже единой семьей не назовешь. Слишком разрослись, проблема выживания утратила остроту… Да, все тот же закон: цель достигнута — Русь подмята, внешних врагов, достаточно сильных и опасных нет. Результат — пошли внутренние разборки. Когда из степи придет серьезная сила, оказать сопротивление ей уже не смогут. А новые, региональные кланы сформироваться еще не успеют, а то навтыкали бы степнякам по самое некуда".
— Опять уснул? — Вполголоса спросил Афоня.
— Пацан еще, ночью не выспался, рана открылась.
— Ну, и как тебе родичем сотника стать?
— Помолчал бы ты, Афоня, пацан мне крест по простоте детской дал, грех его глупостью пользоваться, да и Корней… нужны ему такие родичи, как же!
— По простоте детской? А кто говорил: "Бешеный Лис родился?".
— А я и сейчас скажу. Лисовины ни в чем удержу не знают: ни в добре, ни во зле, ни в любви, ни в ненависти. Только такие сотню в узде держать и могут. Вот смотри: сани в том лесу с кровавым месивом, мужик изуродованный и умирать брошенный…