Отрок
Шрифт:
— Кто наплел? — Быстро спросил Мишка. — Отец Михаил к сплетням слух особо не склоняет. Если поверил, значит, наболтал кто-то, кому он верит.
— Кто-то из твоих, Лис. Чужих у нас не бывает, только моя артель и твои ребята, которых ты в помощь посылал. Мои такую дурь сами про себя болтать не станут…
— Мои — тоже. — Прервал Сучка Мишка. — Им там жить.
— Так-то оно так, только наболтал обязательно тот, кто у нас там бывал. Попу окровавленный клок одежды принесли, и вымазан тот клок в той глине, что на острове в глубине лежит, сверху-то глину не видно, копать надо.
— Та-ак. —
— Внучка Нинеина, ребятишки из Нинеиной веси забегают, но редко. — Начал перечислять Сучок. — Еще Листвяна, с двумя девками, еду привозила дней десять назад.
"Листвяна? Не она ли подгадила? Но зачем? Преступлений, как известно, без мотива не бывает. Какой у нее может быть интерес в том, чтобы строительство затормозилось, а то и вообще, было заброшено? Если она собирается родить ребенка от главы рода, то ей прямая выгода от того, чтобы род становился все сильнее. Ни хрена не понимаю!".
— Десять дней назад, говоришь? А когда отец Михаил тебя человеческой жертвой попрекнул?
— Гм… — Сучок на некоторое время задумался. — Пожалуй дня через два, после того. На Листвяну думаешь, Лис?
— Погоди, старшина, рано еще на кого-то думать. Ты этот клок одежды видел, отец Михаил тебе его показывал?
— Да, показал. Все верно: кровь, глина. Я уж и перед святыми иконами клялся, и крест целовал…
— Не поверил?
— Не то, чтобы не поверил… Сомневается. Может, говорит, кто-то из артельных, втайне от меня. Как будто, что-то там можно втайне от меня сделать! А ты почему спрашиваешь, Лис?
— Да, так, ничего. Я просто понять пытаюсь: как это все произойти могло. Припомни-ка, когда Листвяна приезжала, там у вас какая-нибудь яма была вырыта, чтобы эта глина снаружи была?
— Не было никакой ямы. Да и не переправлялась она на тот берег. Твои парни всё из телеги в лодку перегрузили и за несколько ходок перевезли. Листвяна на острове вообще не была.
"Значит, не она. Но по срокам-то совпадает! Преподобный Майкл наехал на Сучка через два дня после ее визита. Мог ей тряпку кто-то из ребят передать?".
— Чей десяток в тот день у тебя работал?
— Кажись… — Сучок почесал в затылке. — Кажись, Первака.
— Кажись или точно? — настойчиво переспросил Мишка.
— Точно! Листвяна еще ему и Вторуше гостинцы какие-то привезла.
— Но ям никаких не было? И все время, пока десяток Первака у вас работал, не было?
— Не было.
"Не складывается. Не мог же Первак или Вторуша специально яму выкопать, чтобы тряпку глиной измазать? Ерунда, решение должно быть более простым. Блин, только детектива мне еще и не хватало, мало других приключений. Что-то крутится в голове, есть какая-то неувязка…".
— Слушай, старшина. А что ж ты мне сразу-то не сказал, а только сейчас?
— Так я сначала своих порасспросить хотел. Мало ли: кто-то поранился, кто-то одежду порвал… Ни у кого — ничего, а на следующий день у вас тут междоусобица случилась. Не до того стало.
— Не оставит. Тут ты, старшина, прав. А ну-ка, как на духу: напраслину на вас возвели или что-то, все же, было?
— Ты что?! — Вскинулся Сучок. — Да, что ж такое-то? Как где крепость ставить надумают, сразу же одни и те же разговоры начинаются! Или первого прохожего зарезать надобно, или бабу в стену замуровать. Да не просто бабу, а молодую, красивую и, чтоб непременно женой главного строителя была! И было-то всего один раз, когда в Новгороде Великом кремль строили, да и то — вранье!
— Так было, или вранье?
— Вроде бы, было… может быть. — Сучок, похоже, сам не был уверен в достоверности истории. — Рассказывают, что ждали, когда первая женщина в ворота войдет, а жена зодчего, как раз ему обед принесла. Ну ее и… того. А он, после этого, с башни вниз головой кинулся. Любил жену очень. Да если б это правдой было, кто бы за строителей замуж выходил?
— Ну, ты-то, как раз, не женат, подколол Мишка — а если надумаешь Алену в стену замуровать, так она тебе всю крепость по бревнышку разнесет.
— Тьфу! Все тебе шуточки, Лис!
— Да, брось ты, старшина. Не плакать же, в самом деле? Вон, у меня полморды сожжено, даже не знаю, буду ли левым глазом видеть, но не скулю же!
— Дикие вы какие-то. — Мрачно отозвался Сучок. — Даже дети насмерть бьются.
— Делай, что должен, и будет то, что будет.
— Будет… — Сучок поморщился, как от зубной боли. — У тебя, говорят, троих убили, для них уже ничего не будет.
— У меня — одного. — Поправил Мишка. — Еще двух девчонок бунтовщики зарубили.
— Девчонок? Ну, вы — звери.
— А лучше б было, если бы нас сонных вырезали? Ты хоть знаешь, старшина, что здесь было?
— И знать не хочу! Лучше, не лучше… Лучше, когда вообще никого не убивают! Лучше бы ты, Лис… — Сучок вдруг замолк на полуслове. — Слушай! А, даже, если бы и была яма, то, все равно, не получается!
— Это как? — Не понял Мишка. — Что не получается?
— А нету, там, где мы сейчас строим, такой глины! Шкрябка объяснял, что раньше, когда-то давно, там высокий холм был, потом он осел, а река вокруг него другой глины и песка намыла. Поэтому эта глина только наверху — в середине острова есть, а мы-то строим с краю!
— Погоди, погоди. Выходит, что даже если бы вы действительно человека там зарыли, его одежда, все равно не могла бы в той глине запачкаться?
— Ну, да!
— Что ж, тот, кто на вас напраслину возвел, специально на середину острова бегал, чтобы тряпку вымазать?
— Не-а! Для этого место надо знать. Мы смотрели, на том месте еще недавно — несколько лет назад — глину брали. Она для обжига хороша — посуду делать, другие вещи.
"Так. Кто мог знать, что на этом месте глина иная, чем в округе? Нинея. Сакраментальный вопрос при любом расследовании: кому выгодно? Опять Нинее! Мы от плохого места для строительства отказались, нашли другое. Она нас и подставила. Красава-то на стройке крутится. Но как Нинея отцу Михаилу тряпку передала? Очень просто — через старостиху Беляну, для того сама в Ратное и притащилась. Ну, бабка!".