Отрок
Шрифт:
— Кхе! Михайла, гляди: Петр и Павел, считай, с апостолами сидим!
Все сдержано посмеялись, и хозяин принялся потчевать гостей. Стал он еще приветливее и Мишка понял, что правильно истолковал случайно подсмотренную во дворе пантомиму. Никифоров приказчик что-то шептал хозяину, многозначительно кивая на пятеро нагруженных с верхом саней, пригнанных в Туров ратнинскими родичами. Видимо, пока они парились в бане, ушлый мужичок успел поинтересоваться содержимым коробов, и увиденное произвело на него самое благоприятное впечатление. Улучив момент, Мишка шепнул деду:
— В санях копались. Довольны.
Дед в ответ лишь коротко кивнул.
Женщин за
Застольный разговор бестолково крутился вокруг разных событий: летней эпидемии, дорожных тягот, Мишкиных подвигов во время нападения волков ("апостолы" разинули рты, Никифор глянул на племянника даже с некоторым уважением), последних столичных новостей. Главной новостью, конечно же было постановление Князем Туровским Вячеслава Владимировича — третьего сына Владимира Мономаха. Мишка с изумлением узнал, что никакого Турово-Пинского княжества, собственно, и нет. Оказывается, более тридцати лет назад, перебираясь на Великое Киевское княжение, Святополк II [3] Изяславович не оставил на Туровском столе преемника, а сохранил Туров за собой — в области Великого княжения. Правда князь в Турове был — Брячислав Святополчич, но был он молод и не княжил, а "сидел на кормлении", так же, как и еще один сын Святополка — Изяслав — "сидел на кормлении" в Пинске. После смерти Великого князя все так и осталось. Правда сын Святополка II Ярослав Святополчич, став князем Волынским, претендовал на Туров и Пинск, как на наследство отца, но ничего не добился. Теперь же Брячислава отправили к брату в Пинск, а в Турове полноправным князем сел Вячеслав Владимирович Мономашич.
3
Не путать со Святополком I «Окаянным» — убийцей первых русских святых Бориса и Глеба.
"Вот это номер, сэр Майкл! Выходит Вы имеете удовольствие пребывать в княжестве, которого формально не существует! То есть, теперь-то, когда Мономах посадил сюда своего сына Вячеслава, оно, вроде бы, появилось, но раньше-то? То было, то не было. Вот, наверно, почему в учебниках о нем почти ничего нет!".
Потом, уже изрядно "приняв на грудь", дед с Никифором озаботились пошатнувшимся здоровьем Владимира Мономаха и перспективами борьбы за Великокняжеский пост разных ветвей рода Рюриковичей. Мишка прислушивался к разговору с интересом, впитывая информацию о княжеских разборках, а «апостолам» взрослые разговоры довольно быстро надоели и они решили поразвлечься, указав "родственнику из провинции" его истинное, в их понимании, место.
— Минька, а Минька! Разгадай загадку: "В семи сундуках по семь ларцов, в каждом ларце по семь гривен. Сколько всего денег?".
— Триста сорок три гривны.
— А-а! Ты раньше знал! — Разочарованно
— Чего тут знать-то? Эту загадку три тысячи лет назад в Египте придумали, только звучала она так: "В семи домах по семь комнат, в каждой комнате по семь кошек". Вы ее на купеческий манер переиначили, вот и все.
— Ну ладно, а вот еще загадка…
— Э-э нет! — Перебил двоюродного брата Мишка. — Теперь моя очередь!
— Про коровьи лепешки, небось? — съязвил старший из "апостолов".
— Петька! — дядька Никифор, оказывается, следил за разговором. — Гостей уважать не научился? Рано я тебя за стол пустил!
— Ничего, дядя Никифор, — заступился Мишка — моя загадка как раз купеческая. Слушайте. Три купца поехали в Киев с товаром, там расторговались, купили другого товара и привезли его сюда в Туров. Продали и поделили между собой прибыток. Первому досталась четверть от всех денег, второму — в полтора раза больше, а третьему девять гривен. Вопрос: сколько гривен получил каждый из купцов и какой была вся выручка целиком?
Над столом повисла тягостная тишина. Первым подал голос Никифор:
— Ну-ка, Михайла, повтори еще раз.
Мишка повторил, в глазах Петра и Павла поселилась вселенская тоска.
— Ну! — В голосе Никифора зазвучали грозные нотки. — Чего молчите?
— Не решается это, папаня, смеется над нами Минька.
— А в чулан, на хлеб и воду, пока не решите?
По всей видимости вышеописанный педагогический прием был «апостолам» прекрасно знаком, у обоих на лицах появилось плаксивое выражение, и Мишка решил, что братьев пора выручать.
— Тут все просто, смотрите: один купец получил четверть, а другой в полтора раза больше, значит, четверть и еще полчетверти. Сколько будет половинка от четверти?
— Осьмушка. — Еще не понимая, к чему ведет Мишка, неуверенно ответил Петр.
— Верно. Значит, у первого купца две осьмушки, а у второго — три. Так?
— Так.
— Сколько тогда вместе?
— Пять осьмушек!
— А сколько всего осьмушек может быть в чем-то целом?
— Восемь!
— Тогда сколько же осьмушек осталось на долю третьего купца?
— Три!
— Но это — девять гривен. Значит, одна осьмушка… Сколько?
— Три гривны!
— У первого — две осьмушки, у второго — три, у третьего — тоже три. Дальше-то сами посчитаете?
— Ага! У первого шесть гривен, а у второго и третьего по девять, а всего… Погоди, сейчас… Двадцать четыре!
— Правильно. Но сами вы ответ не нашли, поэтому снова моя очередь загадывать. — Мишка поймал себя на том, что сбивается на менторский тон, но резко менять тональность было уже нельзя. — Задумайте число, небольшое — меньше десятка, но мне не говорите, держите в голове. Задумали? Теперь прибавьте к нему пять. Прибавили? Прибавьте еще семь. Отнимите три. Готово? Теперь отнимите задуманное число. Прибавьте семь. Отнимите четыре. Разделите на три. Разделили? У вас получилось — четыре. У обоих!
Эффект превзошел все ожидания! Глаза у «апостолов» чуть не вылезли из орбит, дядька Никифор уронил ложку, даже дедово "Кхе!" прозвучало в иной, чем обычно тональности. Невозмутимым остался лишь Немой, но, опустив глаза, Мишка заметил, что из пирога, который тот держал в руке, во все стороны полезла начинка.
— Кхе! Ребята, да кто из вас купец-то?
Дед был доволен как кот, безнаказанно обожравшийся сметаны.
— Как это?… — Наконец вымолвил Никифор. — Михайла, как это ты? Стой! Не рассказывай, пусть сами догадаются. Три дня вам на раздумья! Слышали? А мне потом объяснишь.