Отрок
Шрифт:
— Але. Ап!
Кинжалы остались в руках, Мишка поднял правую руку с оружием и заорал:
— Слава православному воинству!
— Слава! — нестройно откликнулись зрители.
Позади Немой уже устанавливал лавку, клал на нее гладко ошкуренное поленце и доску. Мишка вскочил на лавку, встал на доску, привычно поймал баланс. Публика затихла. Мишка снова запустил в полет кинжалы, теперь зааплодировали уже дружнее. Справа и слева на доски встали близнецы, засверкали в воздухе клинки, публика зааплодировала
— А ну, слазь, расшибешься, дурак! Слазь, я кому гово…
Командный монолог кормщика прервала звучная оплеуха. У кого-то из зрителей лопнуло терпение.
— Внимание! Але…
"Ап!" Мишка сказать не успел. Доска вывернулась из-под кузькиных ног и он загремел вниз головой. Публика разразилась восторженным гоготанием, сквозь которое прорезался исполненный душевной муки вопль кормщика:
— Я же упреждал!!!
"Все, пора завершать — все смотрят только на Кузьку"
— Але Ап!
Мишка и Демка задним сальто соскочили на землю, Мишка снова поднял руку с кинжалом и проорал:
— Слава православному воинству!
— Слава!!! Ха-ха-ха! Ой, мамочка, лопну сейчас! Ой, не могу! Хо-хо-хо!
"Чего смеются-то? Ох, блин! Нарочно не придумаешь!".
Кузька снова влез на лавку и теперь растеряно оглядывался в поисках доски и поленца. Публика развлекалась по полной программе, вплоть до слез и падения на землю. Гогот заглушал безутешные рыдания кормщика где-то в задних рядах.
"Ну до чего удачно этот пьяница попался, натуральная «подсадка». Где бы такого на остальные выступления найти? Этого что ли каждый раз поить?".
Наконец Немой, выскочив в круг, сгреб Кузьку вместе со скамьей и уволок в угол амбара. Мишка снова положил на лавку поленце, поперек него другое, сверху водрузил доску. Этот номер, кроме него, не научился делать никто, поэтому он сейчас выступал соло.
— Ставлю куну, что свалится! — Раздался голос в толпе зрителей.
— Три, что устоит! — Тут же донеслось в ответ.
— Пять, что свалится!
— Принимаю!
"Ого! Уже тотализатор!"
Мишка поймал баланс, закачался в двух плоскостях. В амбаре наступила мертвая тишина. Мишка поиграл на нервах у зрителей, взмахнув пару раз руками так, словно терял равновесие, и оба раз получил в награду дружное "Ах!" публики. В звенящей тишине откуда-то из заднего рада отчетливо донесся трагический шепот кормщика:
— Ну все… покойник.
Мишка медленно втащил из-за пояса кинжалы, сделал вид, что собирается жонглировать и снова теряет равновесие. На этот раз получилось плохо — чуть не упал на самом деле. Публика замерла, чей-то напряженный шепот прозвучал словно гром
— Полгривны, что свалится!
— А вот хрен тебе! Гривна, что устоит!
— Принимаю!
— И я принимаю!
"Правильно! Хрен вам, сейчас две гривны продуете! Бешеные деньги, блин. Почти полкило серебра. Мне половина положена, только вот с кого получить?".
Клинки замелькали в воздухе.
"Две тысячи, три тысячи, четыре тысячи… Две тысячи, три тысячи, четыре тысячи… Две тысячи, три тысячи, четыре тысячи. Десять секунд, все, хватит!".
— Ап! Слава православному воинству!
— Слава!!! Слава!!! Молодец парень! Давай еще! О-го-го!
"Да, господа, не испорчены вы еще шоу-бизнесом. Номер на уровне клубной самодеятельности и такие овации. Шоуменом заделаться, что ли? Открыть цирк, ездить с гастролями… И сдохнуть под забором от сочетания чахотки с белой горячкой. Романтика, блин".
Мишка отбежал в угол, где Немой готовился к своему выходу.
— Андрей, работаешь с Демкой, а я пока попробую этого обалдуя в чувство привести.
Подхватив подмышки совершенно впавшего апатию Кузьму, Мишка втащил его на улицу и принялся тереть ему лицо снегом. Кузька не реагировал, тогда пришлось закатить ему пару затрещин.
— Ой, Минька…
Снова растирание снегом.
— Минька! Не надо, больно!
— Слышишь меня? — Мишка потряс Кузьму за плечи.
— Ты чего, озверел?
— Слышишь меня?
— Да слышу, слышу, всю морду…
— Встать!
— Да ладно тебе…
Подзатыльник.
— Ой, ты че…
— Встать! — Мишка уже не говорил, а рычал.
— Ну, встал…
— Кувырок вперед! Быстро!!! Еще один! Еще! Кувырок назад!
— Ты чего, Минь… Да делаю уже!
— Еще! Встать на руки! Стоять! Стоять, я сказал!!! Теперь встал на мост! Поднялся! Пошел колесом! Еще! Еще! Очухался?
— Да все уже, Минь, все!
— Только попробуй мне еще раз дураком выставиться!
— Все, Миня, все, я больше не…
— А больше и не надо, хватит уже. Пошли работать.
В амбаре Немой как раз заканчивал демонстрировать искусство работы с кнутом. Демьян стоял раскинув руки крестом. Два небольших огарка свечи стояли у него на ладонях, третий — на голове. Немой трижды взмахнул кнутом: щелк, щелк, щелк — все три свечки погасли, Демка не вздрогнул, не моргнул.
Мишка подхватил приготовленное бревно толщиной с икру взрослого мужика, рыкнул на Кузьку, чтобы тащил козлы и побежал на середину круга. Уложил бревно на козлы, отбежал в сторону. Немой немного постоял глядя на реквизит, потом начал со свистом раскручивать кнут в воздухе.