Отряд-2
Шрифт:
– Ну… можно посмотреть и с такой стороны. Хотя вы, по-моему, тоже должны быть заинтересованы в деле самым непосредственным образом.
– Мы и заинтересованы. Но давайте глянем на вещи реально. Жизнь и смерть всего сущего – понятия для нас, поверьте, настолько абстрактные и далекие, что.… в общем, наплевать нам по большому счету на это все.
– Ага, – добавил Стихарь. – С высокой колокольни.
– Именно, – жестко усмехнулся Хельмут. – А вот на нашу реальность, нашу Землю и нашу жизнь нам отнюдь не наплевать.
– Знаете, – сказал Распорядитель, подбрасывая веток в костер, – нечто подобное я как раз и хотел вам предложить. Но немного в другом варианте.
– В каком? – спросил Дитц. – Выкладывайте.
– Поторгуемся, – подмигнул Стихарь.
– Там, куда вы отправитесь, я не смогу вам оказать никакой поддержки. Просто потому, что у меня туда нет доступа. И я не знаю, что вас ждет. Я знаю, что вам нужно сделать, чтобы остановить образование «Воронки», но с чем вам придется при выполнении задачи столкнуться, мне, повторяю, не известно. Возможно, некоторые из вас погибнут. Да. Я могу вернуть вас обратно. Но только тех, кто останется жив. Мертвые попадут в другой мир. В том случае, конечно, если удастся остановить «Воронку». Если нет, то все для всех закончится. И для живых, и для мертвых. Но. Если у вас получится, то я обещаю, что живые окончат вашу войну на Земле живыми. И впоследствии умрут естественной смертью.
– Это как? – спросил Малышев. – От старости в своей постели?
– В постели не обещаю, но от старости.
– Лихо! – восхитился Валерка. – Это что же, вы нам по ангелу-хранителю предоставите?
– Ангелы-хранители у вас и так есть. Нет. Я просто их проконтролирую. Самолично, так сказать, прослежу.
– Эх, – шумно вздохнул Майер, – раз в жизни довелось встретить всемогущее существо, да и то оказалось, что не все оно может! Мертвых, значит, вернуть нельзя?
– Нет, – отрицательно качнул головой Координатор. – У тех, кто перешел грань, своя дорога. Она, поверьте, ничем не хуже дороги живых. Но своя. Это невозможно объяснить. Сами когда-нибудь поймете.
– Поймем, когда помрем, – пробормотал Курт Шнайдер. – Что ж, предложение довольно заманчивое, а?
– Жрать охота, – сообщил Майер. – Не знаю, как у вас, а у меня серьезные решения на голодный желудок не принимаются.
– Так в чем же дело? – улыбнулся Распорядитель. – Давайте поедим. Я угощаю.
Глава двадцать четвертая
– Чем это вы собрались нас угощать? – подозрительно осведомился Майер и еще раз оглядел площадку. – Или где-то снаряжение и продукты спрятали?
– Нет, все мое – со мной, – добродушно рассмеялся Распорядитель. – Просто, если уж я не способен быть всемогущим, то на маленькое чудо в виде ужина для хороших людей меня должно хватить.
Он поднялся на ноги и снял свой длинный зеленоватый плащ, под которым оказались короткие – до колен – светло-серые штаны и такого же цвета рубаха с широким открытым воротом.
Раз!
И костер по высокой дуге плавно перелетел в другое место, за спины солдат.
Два!
И
Три!
И на плаще прямо из воздуха появились яства.
Да какие!
Был здесь цельный, запеченный до румяной лакомой корочки молочный поросенок и жареные куры. Отварная картошечка в сливочном масле на фарфоровом блюде здесь была, горячие да пахучие ломти ржаного и пшеничного хлеба, блюдо тушеной капусты, блюдо же толстых и красивых, только что из кипятка, сосисок, свежие огурцы с помидорами, соль, перец, укроп, зеленый лук, чеснок и петрушка большими свежевымытыми пучками. Четыре старинные пыльные бутылки с темным вином, три больших кувшина с пивом и две запотевшие бутылки чистейшей московской довоенной водки. А также тарелки, стаканы, вилки и салфетки в достаточном количестве.
Да. Если хотел Координатор удивить и поразить отряд, то это ему удалось. Когда на твоих глазах рушится вселенная, к этому относишься бесстрастно (где ты, и где вселенная?). А вот когда на твоих же глазах появляется из ниоткуда бутылка (да не одна!) с отменной выпивкой и к ней не менее отменная закуска…. Вот это – настоящее чудо, достойное всяческого удивления и восхищения.
Много ли солдату нужно для счастья? Не стреляют – уже хорошо. И будут ли стрелять завтра – неизвестно, а тут, прямо сейчас, – вкусный и обильный стол, живые товарищи рядом и теплый летний вечер у моря. Эх, однова живем! Веселись, друг, а завтрашний день пусть позаботится о себе сам.
Прекрасны и чисты крымские летние вечера, благоухан и прозрачен их воздух. Огонь заката гасит синева, насыщается ночной мглой, темнеет, обзаводится яркими лохматыми звездами, превращается в ночь. Тихо на море, на земле и в душе человека.
Но есть в крымских летних вечерах и привкус горечи. Отчего кажется зыбким обретенный в эти минуты покой, и нельзя безжалостно изгнать назойливую мысль о неизбежной и скорой разлуке?
Вот и ночь у порога, подумал Велга, следя за стремительно гаснущей зеленой полоской заката и баюкая в руке тяжелый стакан с густым красным вином. Ну, не у порога, так у костра. Какая разница? Порог там, где дом. А наш дом на сегодня – эта вершина безымянной горы.
– А скажи, кудесник, – прервал его размышления Валерка Стихарь, вытирая бумажной салфеткой руки, и закуривая, – любимец богов…
– Что сбудется в жизни с тобою? – продолжил Распорядитель.
– К-кхе… – поперхнулся дымом Валерка. – Ну да. За всех не спрашиваю, а про себя узнать охота. Известно тебе?
– Может, известно. Может, нет. В любом случае говорить об этом не стоит. Пользы никакой, а только одно беспокойство.
– Ну, не стоит, так не стоит, – неожиданно легко согласился Валерка. – Расскажи тогда хоть про этот свой Замок побольше, если сам с нами идти не можешь. Самое время.
И так это прозвучало в устах Валерки естественно, словно они вместе давно и окончательно все решили, и теперь осталось только получить подробные инструкции и сведения, проверить оружие и снаряжение, как следует выспаться и с утра отправиться в неведомое.
Распорядитель вопросительно посмотрел на Велгу и Дитца, и его третий, расположенный посреди широкого лба глаз, тревожно полыхнул алым, поймав отблеск костра.
– Рассказывайте, чего уж там… – вздохнул Велга и допил вино. Он уже понял, что время блаженного покоя кончилось.