Отряд Неудачников

Магазинников Иван Владимирович

— Видишь что-нибудь странное? — спросил я у Химика.

— Эм… пустое банковское хранилище?

— Нет. Дверцы.

— Отпечатков там нет, я проверял.

— Не то. Как именно они открыты.

— М-м-м… Примерно одинаково? На один угол?

— Не примерно, а совершенно одинаково!

— Присмотрись ты, а еще лучше — очки купи.

— Да просто их уже до нас десятки людей потрогали, вот и появилась погрешность.

— Допустим, ты прав — и что с того?

Я закрыл три дверцы и открыл по очереди. Резко,

одним рывком и с одинаковыми усилием.

Изучил получившийся результат.

— Так, у меня более-менее похоже получилось. А теперь давай вдвоем попробуем.

— Чего ты от меня хочешь?

— Три дверцы ты и три дверцы я. Открываем на совершенно одинаковый угол, давай… сорок пять градусов. Хорошо?

— Зачем?

— Ну ради Ирины Васильевны, — схохмил я.

— Ладно, — Химик улыбнулся, оценив мой пассаж, — На счет три. Один. Два. Три!

Разумеется, ничего у нас не получилось — между его и моими дверцами разброс оказался заметен даже невооруженным глазом.

— И что все это значит?

— Без понятия. Идеальная синхронизация. Я вот думаю, может это какие-то роботы? Или загипнотизированные люди? Тогда, если они все исполняли один и тот же приказ, то вполне мог получиться и вот такой эффект.

— Роботы не пьют.

— И куклы тоже… — задумчиво пробормотал я.

— Какие еще куклы?

— Да это так, мысли вслух, не обращай внимания. Стоп! А ведь Десятников тоже не пил!

— Пил.

— Но на видео ведь…

— Я способен отличить свежий след от вчерашнего. Он пил и не раз, потому и в сортир постоянно бегал. А если не веришь, то спроси у Шизы, она же как раз его и допрашивает. Должна знать.

Химик достал мобильник.

— Хм. Давай выйдем в общий зал — тут не ловит, — наконец, отозвался он.

Мы покинули служебную часть и снова оказались среди суетящихся полицейских. Их стало заметно меньше, зато появились какие-то люди в костюмах, и парочка даже в солнцезащитных очках.

— Эй, смотри, твоя коллега! — ткнул меня в бок локтем Химик.

Я повернулся. И действительно, какой-то полицейский допрашивал старушку-уборщицу.

— Скажи, а у вас Уборщиков есть какое-то особое приветствие? Ну, вы там швабрами стукаетесь, или показываете друг другу свои мыльные шары?

— А у вас, Химиков, есть такое? Образцами жидкостей меняетесь? — не остался я в долгу.

Хм.

— Простите, а не подскажете, как часто у вас мусор выбрасывают? — обратился я к женщине, прерывая ее разговор с полицейским.

— Да как корзинка полная, так и выбрасываем. И еще перед обедом и вечером обязательно. Чтобы не воняло потом. А то кидают там всякие…

Значит, стаканчики Десятникова были не вчерашние. Если, конечно, Химик не ошибся.

— Дозвонился! Чего спрашивать-то? — легок тот на помине.

— Пил ли Десятников в течение дня.

— …спрашивает, пил ли наш подозреваемый воду

из кулера… ага… Нет, говорит, что не пил.

— Хм. Тогда чего его в туалет так часто мотало?

— А теперь спрашивает, зачем он… Ага, передаю.

Химик сунул мне в руки смартфон:

— Держи, это Шиза. Слепок с Десятникова она взяла, так что помнит примерно то же самое, что и он сам за последние несколько часов. Спрашивай, что тебе нужно.

— Если он не пил, то почему так часто в туалет ходил? Что он там делал?

— И я по тебе тоже очень соскучилась, сладкий мой. Что делал? За хуй держался и струей слово матерное писал на дне унитаза. Слушай, а держать в руках этот ваш член — это так забавно! Не в смысле мужика за член хватать, а когда он прямо из тебя торчит.

От всех этих откровений я малость прифигел.

Она там что — пьяная?

— Бля! Не в смысле когда хуй у меня из вагины торчит, а когда я в своих воспоминаниях — это не я, а мужик, который за свой член держится. Вот. И знаешь, а им оказывается не так легко управлять, как мне думалось! Он, сука, вообще, словно своей жизнью живет — и ссыт, куда ему вздумается! А этот козел еще и руки потом моет без мыла — просто споласкивает, и все!

Я машинально опустил голову вниз, переведя взгляд на свою ширинку.

Ну, торчит член и торчит. Это же тебе не руки из жопы. А нормальная и природной комплектацией предусмотренная часть человека. То есть человека-мужика. Мы им, между прочим, иногда еще и думаем! Видим охеренную красивую бабу — и все! Верхняя голова отключается, и начинает работать нижняя головка.

Живет, так сказать, своей полноценной жизнью.

Половой.

И ведь никакой на него в этот момент управы нет! Хоть кричи на него, хоть телепатируй мысленные приказы — стоит себе, сука, колом!

Похоже, мне передалось настроение возмущенной самоуправством мужских пиписек Шизы.

— Химик, а у тебя какой оператор? — спросил я у своего напарника, и тот ответил, — Хм, а ведь такой же, как и у Десятникова. Шиза как раз при мне запрос им делала.

— И что?

— А то, что у тебя в коридоре ничего не ловит, а наш подозреваемый спокойно с кем-то разговаривал, когда его грабители повязали.

— Ну говно, значит, у меня телефон. Мужик тот — тоже с кем-то чатился, или видосики смотрел.

— Какой еще мужик?

— Да который на видео был. Охранник, про которого ты сказал, что у него акции упали.

— Слушай. А может он такой злой был, потому что у него внезапно связь пропала?

— А Десятников?

— Да не разговаривал он ни с кем! Только притворялся!

— Нахрена ему это?

— Алиби себе делал. Лицом на камеру светил, телефона лишился недешевого — сплошная из себя пострадавшая жертва. Потому что он и есть наш грабитель!

— Как это?

— Не знаю! Так же, как и воду пил.