Отряд
Шрифт:
– Что же ее сюда привело?
– Аббатиса на миг задумалась, потом резко махнула рукой.
– Ну да не будем гадать. Зови!
Посетительница оказалась довольно молодой миловидной женщиной с синими большими глазами. Впрочем, она прятала взгляд, что и понятно - в таком-то месте. Жермена Салье, вдова. Зеленщица. Что ж, не всем же быть клириками и дворянами, не всем воевать и молиться, надо кому-то и торговать, и работать.
– Что у тебя случилось, сестра во Христе?
– Не знаю, как и сказать…
– Говори, сестра, не бойся. Для того ведь и пришла.
– Не со мной… С моей дальней родственницей. Она недавно приехала к моему… к моему
– Так-так, - задумчиво промолвила аббатиса.
– Она что-нибудь выкрикивает, когда… ну, когда буйствует?
– Ох, выкрикивает, матушка. Одно только слово и кричит: Вирлуве!
– Как ты сказала, сестра?
– Настоятельница подалась вперед.
– Вирлуве, матушка.
– Вирлуве… - Аббатиса тихо ликовала в душе.
– А знаешь ли ты, сестра, что означает это слово?
– Догадываюсь… Боюсь признаться, матушка. В одной детской сказке…
– Ты правильно догадалась, сестра! Вирлуве - одно из имен дьявола!
– О, святой Николай!
– Посетительница мелко перекрестилась.
– Не печалься, сестра, - как можно любезнее улыбнулась настоятельница.
– Я помогу тебе в твоем горе!
– Да хранит тебя Иисус, матушка.
В помещении было довольно темно, лишь, чуть разгоняя ночь, теплились по углам свечи, расставленные именно так, как указала матушка Женевьева. На узком ложе, посередине комнаты, связанная шелковыми веревками, лежала страждущая - одержимая бесом девушка. Да, похоже, именно одним бесом - ибо уже выкрикнула одно только имя: Вирлуве. И тем не менее все равно, лучше считать, что бесов в ней несколько. Лучше ошибиться в эту сторону, чем в иную.
И без того небольшая комната казалась еще меньше из-за каких-то ширм, кресел и прочего ненужного мирского хлама. В закрытых ставнях колотился ветер. Словно бы кто-то жуткий стоял там, за окном, посмеивался - мол, ничего-то у тебя не выйдет.
Матушка Женевьева перекрестилась. Что ж, посмотрим - кто кого!
– Пусть все уйдут!
– обернувшись, попросила она.
Поклонившись, оба молодых человека - вполне приятные и богобоязненные юноши - без лишних слов покинули помещение, оставив настоятельницу наедине… нет, не с несчастной девушкой - с тем, кто сидел в ней, пытаясь погубить душу!
С холодной улыбкой хирурга аббатиса разложила на небольшом столике священные книги, взяла в руки распятие…
– О, меус Деус…
Слова молитвы лились из уст монахини легко и свободно, распятие казалось незыблемым в твердой руке. Нет, вот рука чуть дрогнула… И лежавшая на ложе девушка вдруг изогнулась, сбросила одеяло и, страшно сверкая глазами, забилась в конвульсиях, выкрикивая самые гнусные ругательства и лишь одно имя - Вирлуве!
– Изыди, князь тьмы!
Подойдя ближе, монахиня с силой положила распятие на голый живот несчастной. Та снова выгнулась, закричала, смуглое обнаженное тело ее покрылось потом.
– Изыди, сатана!
– ничуть не испугавшись, продолжала настоятельница.
– Прочь, прочь, Люцифер! Вельзевул, изгоняю тебя…
Так и перечислила все имена нечистого, присовокупив к ним еще и Лютера с Кальвином, - а девчонка все изгибалась, визжала, рычала, плевалась слюною… Свечка, упав, подожгла какую-то тряпку. Дым и зловоние быстро распространились по комнате. Аббатиса хорошо знала, что это было за зловоние и что это был за дым!
Подойдя к окну, она распахнула ставни… Чтобы было куда уйти изгнанным. Подойдя
Прочитав до конца молитву, монахиня с улыбкой возложила распятие девушке на грудь и громко, с неописуемым торжеством воскликнула:
– Вирлуве! Вирлуве! Уходи, именем Святого Духа, изыди.
И только она произнесла эти слова, как вдруг случилось чудо! Откуда ни возьмись, вдруг выскочило мерзкое рогатое существо, черное и омерзительно голое, заскакало по комнате, закружилось, завыло, зашипело и, страшно вращая глазами, выпрыгнуло в окно.
– Вирлуве… - устало улыбнувшись, прошептала монахиня.
– Так вот ты какой, господин дьявол!
Глава 11
Палач, падшие женщины и козел
Сансон отставлен был за то, что ухитрился
Нож гильотины сдать в заклад, и я слыхал,
Что он до синевы на дню два раза брился,
Употреблял кольд-крем и весь благоухал.
Робер де Монтескиу-Фезанзак. «Парижские палачи»
Июль 1604. Нижняя Нормандия
Авторитет матушки Женевьевы после изгнания беса из Мари-Анж укрепился настолько, что настоятельница даже согласилась на встречу с «обрадованными родственниками» избавленной от нечисти девы, сиречь, с Иваном и Прохором. Митрий ей и раньше не был представлен, да и вообще, во всей этой операции выступал в роли самого Вирлуве, а потому имелась вероятность - пусть даже малая, - что аббатиса его узнает. Так что Митрий сидел себе спокойно дома, смывая с себя сажу с помощью Мари-Анж. Уж что они там делали кроме омовений, наверное, можно было догадаться, но Иван с Прохором подобными догадками себя не утруждали, не до того было. Недаром говорится: куй железо, пока горячо. Вот друзья и спешили воспользоваться моментом и надавить на настоятельницу. Сперва пришли с подарками, среди которых была и кой-какая книжица, разысканная Иваном в книжной лавке на рю Экуйер, - естественно, в книжке говорилось о борьбе с дьявольскими происками. Увидев вспыхнувшие неподдельной радостью глаза аббатисы, Иван понял, что своим подарком попал в самую точку. И тут же не замедлил поинтересоваться неким странствующим монахом, братом Гилбертом.
– Да что вы все про него расспрашиваете?
– Настоятельница удивилась, но книгу из рук не выпустила - и это, несомненно, значило, что ее расположение к мнимым родственникам мнимой одержимой никуда, слава святому Клеру, не улетучилось.
– Брат Гилберт нам кое-что обещал, - уклончиво отозвался Иван и тут же вновь рассыпался в благодарностях.
– О, матушка Женевьева, если бы не вы, если бы не ваши познания и неустрашимость, если бы…
– Ой, бросьте! На все воля Иисуса, - засмеялась монахиня, однако по чуть покрасневшим щекам ее было видно, что похвала пришлась ей по душе.
– А про брата Жильбера так скажу - можете его здесь не искать, он давно уже отправился на гору Святого Михаила.