Отряд
Шрифт:
– Может, сходить, парней покричать?
– Да, Михря, - согласно кивнул старшенький.
– Так и сделаем. Только вначале глянем - вдруг там никого нет?
– Ага, глянем, - опасливо протянул младший.
– А вдруг там Телеша? Нет, сперва позовем кого-нибудь.
Перспектива встретиться еще с кем-нибудь, естественно, мало обрадовала Галдяя, как не обрадовала бы в его положении и любого. А потому, быстро взвесив все «за» и «против», он решительно поднялся из кустов, растянув губы в самой широченной улыбке:
– Здорово, парни! Помните меня? Я вас на Покровской о пожаре расспрашивал.
–
– У тебя еще тогда лошадь сперли. Нашел лошадь-то?
– Нет.
– А тут ты что делаешь?
– поинтересовался старший.
Галдяй усмехнулся:
– Купаюсь, не видите, что ли? С утра самого и не вылезаю - хорошая тут водичка, прохладная - благодать!
Оба паренька с сомнением покосились на загаженные отбросами берега ручья, напоминавшие нечто среднее между просто помойкой и выгребной ямой.
– Видел, тут рыжий один пробегал, - поспешно добавил Галдяй.
– Взъерошенный. И ведь так быстро бежал, тать, словно бы кто за ним гнался!
– Рыжий?!
– переглянувшись, хором переспросили отроки.
– И куда побежал?
– Эвон, - подьячий кивнул в противоположную от ручья сторону.
– К Остоженке, видно, побег. Аж пятки сверкали!
– Ничо! Сейчас наши его быстро словят!
– звонко заверил Михря.
– К Остоженке, говоришь?
– К ней!
– Словят…
Поблагодарив за сведения, ребятишки ушли, и Галдяй облегченно перекрестился, но, как выяснилось, рано - к ручью вдруг вернулся Михря.
– Слышь, паря. Ты ведь с Земского двора, да?
– Да, - осторожно кивнул подьячий.
– А откуда ты знаешь?
– А кому еще надо про пожар-то выспрашивать?
– вполне резонно переспросил отрок.
– Приказным с двора Земского, знамо дело. Так ты вот что… - Он вдруг огляделся.
– Братец, Кольша, надо мной смеется… А я ведь вчера у постоялого двора Телешу Сучкова видел! Ну, того, что в хоромах сгорел.
– Господи!
– Галдяй перекрестился.
– Что же он, воскрес, что ли?
– Да, похоже, что и вообще не умирал. Меня увидел, позвал… Приходи, дескать, завтра - сиречь уже сегодня - к старым избам… Ну, где развалины. Денег обещал дать.
– Это за что это - денег?
– Да так, - Михря отмахнулся, не став развивать тему.
– Короче, звал. Но я не пойду нипочем, ну его к ляду, верно?
Не дожидаясь ответа, отрок побежал догонять брата.
Телешу взяли спокойно. Там же, где и говорил со слов парнишки Галдяй - в старых полуразрушенных избах, в коих не так давно Иван с Митькой и Прохором преследовали ошкуя, выручая попавшего в беду Архипку - братца Василискиной подружки Филофейки, купецкой дочки. Просто окружили избы с десятком приставов и подьячих да запалили факелы. А Иван, подойдя поближе к одной из изб, негромко посоветовал:
– Выходи, Телеша. Нечто и впрямь в огне сгореть хочешь?
Немного подождал и сказал уже громко:
– Поджигай избы, парни!
Тут-то Телеша и выпрыгнул. Узнав Ивана с Митькой, осклабился, вытянул руки:
– Ну что ж, сегодня ваша взяла - ведите.
С утра Галдяй Сукин ходил по приказу гоголем! Нигде, правда, не присаживался, а ведь звали. Отнекивался: не хочу, мол, сидеть, некогда, делов много. Все знали: главный герой сегодня -
Вернувшийся из своего поместья Овдеев милостиво похлопал подьячего по плечу и улыбнулся:
– Не ожидал! Право, не ожидал. Молодец! Обязательно доложу обо всем государю.
Галдяй аж расплылся - не знал, как благодарить и судьбу, и щедрое на подарки начальство. Денег получил два рубля - лично Овдеев пожаловал, еще и от государя сколько-нибудь перепадет - не жизнь, сказка! За такое и укушенного зада не жаль.
Овдеев же вызвал к себе Ивана:
– Ну, друже, направляю Галдяя Сукина в твой отрядец. Хватит ему у Ондрюшки штаны протирать. Сам видишь - умен подьячий весьма и к делу прилежен.
Иван аж поперхнулся и не знал, смеяться от такого подарка аль плакать.
А утром в темнице повесился Телеша Сучков. Онучи на нитки растянул и повесился - долго ли. Овдеев приказал наказать всех сторожей да катов, ну и расследование провести, которое как раз и поручил новой восходящей звезде - Галдяю. Расследование ничего не дало. Впрочем, Овдеев не расстроился и никого не ругал: у него уже не о приказных делах, о другом голова болела - государь жаловал ему боярство и отправлял с посольством в Краков к королю Жигимонту. Важное, ответственное и почетное дело. По случаю отъезда не скрывающий радости Овдеев устроил в Земском дворе прощальную трапезную для всех приказных, начиная с дьяков. Впрочем, Галдяя тоже позвали, а как же!
– Вас с собой не возьму, - отозвав в сторонку Ивана с Митрием, улыбнулся начальник.
– И здесь делов хватит. Так что не обессудьте.
Парни не обиделись - не очень-то и хотелось им ехать в Польшу. Этакая поездочка вполне могла и на год затянуться, случаи бывали, а у Ивана, между прочим, в сентябре месяце свадьба!
Свадьба!
Глава 15
Свадьба
Из семейных торжеств наибольшим богатством народного творчества отличалась свадьба. М. М. Громыко. Мир русской деревни
Осень 1605 г. Москва
После отъезда Овдеева с посольством, вновь заменивший его Ондрюшка Хват, к тому времени получивший чин стряпчего, бросил «отряд тайных дел» на мелкие разбои. Собственно, это не явилось лично Ондрюшкиной инициативой - подобное с месяц назад приказал Овдеев и приказа своего не отменял. Что ж - разбои так разбои, в конце концов, посетители кабаков - тоже люди, и не дело, чтоб их били по головам кистенем. Первоначальный сбор сведений парни, подумав, поручили своему младшему сотруднику - подьячему Галдяю Сукину, который вот-вот должен был явиться с отчетом, да все почему-то никак не являлся, а времени между тем было часов шесть после полудня. Скоро и сумерки.