Отряд
Шрифт:
Мы тренировались ещё три дня, и я здорово загонял ребят. Наступало лето, даже у нас в горах становилось заметно теплее. Парни напрягались, их одежда потемнела и пропахла потом. Им, как жителям Белого города, это было неприятно. Ни тебе душа, ни стиральной машины. Сменной одежды не хватало, носки почти у всех были штопаны по нескольку раз. Наша городская закрытая обувь была хороша для ходьбы по камням и горным тропам, но плохо выносила постоянные бег и пот. Без носков обувь натирала мозоли. У Док заканчивались мази. Однако тренироваться все уже привыкли, и никто не жаловался. Понимали, что на войне лишних
И вот вечером Стар у костра при всех неожиданно задал мне вопрос:
– Командир, долго мы ещё будем ждать крестьян? Тебе не кажется, что сюда никто не собирается идти? Большой ствол пообещал, что лесные люди не пустят их сюда. Может, пойдём к ним сами? Предлагаю выбраться из леса и посмотреть.
И действительно, вчера Разведчик пришёл из дальней разведки и доложил, что крестьян нет ни в лесу, ни поблизости от его границ с долиной.
– Хочется повоевать? – спросил я.
– Перед смертью не надышишься, – ответил вместо него Димон. – Хочется за Бро поквитаться.
Парни у костра в согласии закивали головами. Я ничего не ответил. Разведчик молчал, не возражал и тем самым давал согласие на поход. Решение зависело только от меня. Мне казалось, что через лес с отрядом можно было пройти. Ребята сильно улучшили физическую форму. Простой поход не будет для них слишком опасным. В крайнем случае, развернуться и убежать назад мы с ними всегда сможем. Или просто спрятаться. И вообще, в лесу у нас все преимущества, на узкой дороге сможем отбиться хоть от сотни крестьян. А с долиной я сильно сомневался. Если только добраться до неё и решить на месте.
– Завтра проверю результаты стрельбы и подумаю о выходе, – пообещал я наконец, – но у нас получилась не полноценная боевая подготовка, а так, «курс молодого бойца».
– Доучимся! По ходу развития событий, – с энтузиазмом пообещал за всех Стар.
В доме я продолжал думать о бойцах. Многое в них изменилось. Ушла беспечность, всё меньше они болтали о пустяках, новостях с Земли и других развлечениях, которые были в городе. Все немного похудели и возмужали, а лица обветрились и загорели. Но главное – глаза у бойцов наполнились решимостью.
Разведчик накануне приказал им зарезать козу. В этот раз в поведении парней было намного меньше сомнений, чем в первые дни. Они немного мялись, но всё-таки было ясно, что они это сделают. Док жалела животное. Я объяснил ей, что всё равно придётся его зарезать и съесть, оно для этого и было поймано. Да и с кем коза останется без нас? Тогда Док предложила её усыпить, но я только посмотрел на неё с упрёком. Крестьяне, конечно, усыпляли самых крупных быков, перед тем как пустить под нож, но у них для этого всегда была под рукой специальная сонная трава. «А у нас не бык!» – отрезал я. Тогда Пир на правах повара достал меч и уверенно воткнул его козе в шею. Та даже пикнуть не успела. Вторым ударом меча Пир успокоил животное навсегда. На этом наш короткий спор закончился и перешёл в разделку туши животного. Причём в этот раз парни выпачкались кровью намного меньше, чем в первый.
Вечером, когда все улеглись спать, ко мне в комнату поднялась Док.
Я присел на постели и кивнул ей на стул. Девушка нерешительно опустилась на краешек.
– Тяжело? –
Док недавно подстригла косичку и теперь почему-то больше походила на девушку, чем раньше. Может, оттого, что стало видно длинную шею и уши – совсем не как у мужиков. Парни тоже, кстати, все подстриглись коротко.
– Нет. Просто хочу посидеть от них отдельно, – ответила Док, кивнув на окно.
– Пристают всё-таки? – поинтересовался я. – Ты точно хочешь с нами на войну? Вернуться не поздно.
– Нет, не пристают уже. Так, клеятся потихоньку, жмутся. Мужики же, какие-никакие. Да что с них толку.
– Не понял, как это? Я думал, что это у тебя что-то того… Или как?
Мне было неудобно говорить на такие темы, Док к тому времени стала мне как товарищ, но я всегда помнил, что она ещё и девушка. В последние дни, когда парни поистрепались и поизносились, на ней одежда оставалась всегда свежей и чистой. Док лечила ребятам по вечерам ссадины, ушибы и мозоли, и часто по вечерам у костра раздавался её голос, требовавший от кого-то опрятности и соблюдения гигиены. Роль девушки в отряде была особой, и я это ценил. В тот раз ей самой захотелось поделиться со мной наболевшим.
– Да у меня дефект врождённый, будь он не ладен! Рассказать? – предложила вдруг Док.
Я отрицательно помотал головой.
– У меня… – призналась она тихо, с отчаянием.
Не стану повторять её слова. Она выжила в последующей мясорубке, и я не собираюсь выдавать её тайну.
– Ну и что? – удивился я. – У меня как раз наоборот. И ничего, занимаюсь сексом только так! Это же по-разному можно делать.
– Я-то знаю, а они нет! Пробовала учить пару раз, да куда там! Один гадёныш даже разболтал другим мои науки. Парни ему морду набили, а мне от этого ещё противнее стало. Вот теперь сюда пошла и не вернусь обратно.
– Ну, посиди, со мной, передохни, – предложил я ей.
А сам, дурак, начал переживать: вдруг она мне ЭТО предложит, раз такой опытный. Как-то я к такому повороту событий не был готов.
Но Док вместо этого спросила:
– Может, ты слышал… У непригодных легенда есть, что где-то существует третий город. Кроме нашего и Шахистана.
Я отрицательно покачал головой.
– Говорят, там люди по-другому живут, все только пригодные. Или наоборот, не знаю, как сказать, в общем – одинаковые. У них и техника предков есть, и своя. Медицина там будто бы чудеса творит – не то что наша, которая только роботами лечит, а руками разучились даже пульс мерять. Попасть бы туда, может, сделали бы из меня нормальную бабу, – продолжила девушка.
– Думаю, это легенды, которые придумывают, чтобы у непригодных была хоть какая-то надежда и мечта, – предположил я.
– А наши многие верят, – произнесла в задумчивости Док.
«Её Дарья зовут», – почему-то вспомнил я в тот момент.
Потом она вздохнула и сказала уже совсем другим, более деловым тоном:
– Идти нам надо! Парни пока хорохорятся, но потом здоровье у них начнёт сдавать. Питания привычного нет, витаминов не хватает, а нагрузки ты выдаёшь тяжёлые. По себе, что ли, меряешь? Так зря, мы намного слабее. Это я тебе как доктор говорю. Поэтому советую выдвигаться.