Отряд
Шрифт:
– Погоди ты! – одёрнул его Стар. – Прямо так пойдём и разгоним! А тех, кто не согласится, поубиваем?
– Да! – обрадовался Димон, что его правильно поняли.
Я с удивлением посмотрел на него и спросил:
– Зачем их убивать? И вообще, противник превосходит нас численностью. Скорее всего, эта сотня была послана мне навстречу, и в лесу была её разведка. Теперь они доложили в Шахистан о нашем бое и ждут указаний. А пока караулят дорогу. Чем они нам мешают? Полезем к ним драться, точно потеряем несколько человек. Нам это надо?
– Давайте нападём ночью! – продолжил воинственный Димон. – Подкрадёмся незаметно, выскочим из темноты на свет костров.
– Зачем? – ещё раз спросил я его.
– За Бро отомстим! И вообще,
С этим я вынужден был согласиться.
– Многовато их, чтобы мы наверняка одержали победу. Может, лучше вступить с ними в переговоры? – предложил Разведчик. – Мы ничего не знаем о том, что крестьянам от нас надо.
– Ну, узнаем и что? – возразил я. – Что бы они ни ответили, меня это не устроит. Даже если они пообещают не соваться в Белый город, я хочу, чтобы они прекратили войну и ушли из Шахистана. Думаешь, послушаются?
– А что мы в городе скажем, если нападём на них первыми? Выскочили, убили восемьдесят человек, но даже не поинтересовались, что им надо было возле леса? – вступил в спор Стар.
Я усмехнулся. В его словах был резон.
– Кто пойдёт на переговоры? Я или ты? – спросил я Разведчика.
– Ты не справишься, сорвёшься, – ответил наставник. – К тому же мне слышно больше.
Это было главным аргументом, но я задумался, знают ли крестьяне, что такое переговоры? А если они не отпустят Разведчика обратно? Мы, конечно, постараемся его отбить, но вдруг не успеем? Было бы лучше взять языка и всё выведать. Но будет ли этот пленный сам что-нибудь знать?
– Я считаю, что надо рискнуть, – развеял мои сомнения Разведчик, явно услышав мои мысли.
– Хорошо! Завтра все вместе дойдём до них, посмотрим обстановку и решим, как будем действовать. Все согласны?
Командиры закивали головами. До утра никто не уснул. Ген подсел ко мне и попросил:
– Командир, расскажи теперь о долине и крестьянах. Мы же ничего о них не знаем. Что они за люди? Как живут?
Пришлось мне вместо сна заниматься просвещением ребят. Начал с географии:
– Долина размерами километров пятьдесят на сто. Полукруглая. Мы пришли на неё с севера по дороге, которая ведёт в горы и к нам в город. На западе долина граничит с малообитаемым лесом. Далеко в него никто не ходил, но Разведчик говорил, что в тех местах есть широкая неглубокая река, которая течёт с наших гор в море. Южным концом – самым дальним от нас – долина упирается в другую реку, намного больше, чем западная. Что за ней, никто не знает, она слишком широкая, течёт с востока на запад и тоже впадает в море. На востоке долина граничит с горами, покрытыми непроходимыми лесами. Дорог там нет, и даже лесные люди о тех местах знают мало.
– В общем, огромное поле между горами, реками и лесами, – прокомментировал Ген. – Я так и думал.
– Как-то так, – согласился я и продолжил. – Крестьяне выращивают зерно и разводят скот. Но в зависимости от географии у них есть, так сказать, дополнительная специализация в производимых товарах. Восточные крестьяне заготавливают лес и стройматериалы. Южные – ловят много рыбы и выращивают рис. На западе крестьяне выращивают хлопок, из которого производится одежда. А наши ближайшие соседи торгуют пшеницей, кукурузой и овощами. Имеются у крестьян ещё и небольшие промыслы, например, на юге добывают нефть. В основном её закупает наш город, а остальная идёт на топливо и лечение. На востоке добывают железную руду, но немного, половину тоже забираю я для города.
– Правильное распределение производственных обязанностей, – снова вставил Ген, – как будто ими кто-то управлял, когда они их делили между собой.
– Конечно, управлял! Шах из дворца, – согласился я, – потому что все товары и материалы свозятся в Шахистан, в самый центр долины. Это второй после нашего город,
В местах рядом с нами живут самые бедные из крестьян. Да, крестьяне бывают бедными и богатыми. Когда лет пятьдесят назад Шах ввёл деньги, как на Земле, это стало особенно заметно. Крестьяне, живущие вдоль дороги мои караваны в Белый город, мягко говоря, недолюбливают. Быки, которые тащат телеги с грузом, довольно плохо управляемая скотина, и всё время пытаются забрести на поля пожрать свежей зелени. Землепашцев ущерб от этих набегов чрезвычайно раздражает. И в самом деле, двадцать пять тушь если и не сожрут много, то потопчут и обгадят так, что мало не покажется. За это селяне требуют с меня компенсацию, или, как они говорят, «дань» с каждого каравана. А я её не плачу, дурак, что ли? Да и нечем, откуда у меня деньги? Самому мало. За это крестьяне злятся на меня и заодно на наш город. И ещё часто вспоминают, что будто бы когда-то давно Белый город забирал у них женщин. «Ел их, как большой зверь», – говорят они. Мол, с тех времён и пошло, что женщин у них мало и мужикам приходится за них драться.
– Я правильно понимаю, что ты тоже к крестьянам относишься не слишком радушно? – попросил уточнить Ген.
Я пожал плечами:
– Просто ненавижу, когда ко мне относятся плохо. Хоть крестьяне, хоть земляки, всем отвечаю тем же. На косой взгляд плюю в лицо, на брошенный камень догоняю и бью в ответ. Землепашцы поначалу кидались на меня втроём, а то и впятером, и мне часто от них доставалось. Но я быстро рос и много тренировался. Теперь они не справляются и вдесятером, но всё равно частенько пробуют, особенно с вилами и косами. На прошлой войне я их положил немало, и мне это регулярно припоминают. Шах, конечно, издал обо мне особый указ, но местные плюют на него и точно убили бы меня, да всё не могут вовремя собраться в достаточную толпу. А в Шахистане и дальше меня не трогают.
– То есть в долине мы окажемся на территории врага? – спросил Стар.
– Конечно! Особенно теперь, когда опять идёт война. Но, может быть, нам и не попадутся организованные отряды. Думаю, все вояки сейчас грабят Шахистан, а вокруг остался народ поспокойнее.
Мы ещё долго разговаривали о жителях долины, но вопросов у Гена осталось немало. Особенно о том, почему крестьяне на этой войне пошли так далеко, аж до леса и до меня. Но об этом я и сам не знал. Хотя очень хотел понять.
На следующий поднялись ни свет ни заря и всем отрядом отправились поближе к врагу. Дорога петляла, и парни потихоньку обсуждали, что предки обходили при её строительстве. Это же не горы! Долина землепашцев стала для них новым открытием и, несмотря на опасность, вызывала такой же интерес, как и лес. Местность была практически ровной, только длинные пологие возвышенности украшали её. С них открывался вид на десятки километров вокруг. Далеко впереди блестели на солнце петли реки Шахини, а на горизонте можно было рассмотреть дымку над Шахистаном, в который она текла. На открытом солнце стало намного теплее. Бойцы, никогда раньше не покидавшие прохладных гор, заметно вспотели под поклажей и всё чаще прикладывались к флягам с водой. Прошли километров восемь, когда впереди показалась приближающаяся фигура Разведчика.
– До противника два километра, – объявил он. – Его посты здесь нас ещё не видят.
– Отряд, стой! – скомандовал я. – Выбрать для стоянки незаметное с дороги место, разбить лагерь, выставить скрытую охрану!
Бойцы скинули вещи и принялись обустраиваться. А мы с командирами и Разведчиком поднялись на небольшой холм. Лагерь крестьян был отсюда далеко, но виден, и вся местность, шедшая от нас под уклон, хорошо просматривалась. Наставник показал, где стоят часовые противника, вернее лежат на травке, лениво поглядывая на дорогу и по сторонам. Мы обошли их, стелясь по траве. Всё-таки непригодные хорошо умели прятаться.